Лорды Белого замка стр. 217
сейчас по одну сторону гор, а Мод – по другую. Глядя, как в тени конюшни Иво увивается за валлийской девушкой, Фульк почувствовал невыносимую тоску и в очередной раз посочувствовал Лливелину.
Стоял ненастный ноябрьский день. Мод решила не выходить из теплой уютной спальни над залом и достала вышивание: она хотела украсить синюю праздничную котту Фулька изображением бегущих волков. Труд кропотливый, но результат того стоил: держа в руке иглу, она полюбовалась уже завершенной частью работы.
Через некоторое время Мод прервалась, чтобы дать глазам отдохнуть, и стала смотреть на дочерей, под бдительным присмотром Барбетты игравших у кровати на большом куске стеганой овчины.
Хависа, которой уже было почти два года, росла крепким ребенком. У нее были глаза Фулька и густые рыжие кудри покойной бабушки. Девчушка была не столько грациозной, сколько сильной, проворной и невероятно вспыльчивой. Пятимесячная Ионетта была совсем из другого теста: спокойная, всегда готовая улыбаться и слегка медлительная. У нее были фицуориновские черные волосы (вернее, пока еще немногочисленные волосики), красивые брови и ясные глаза: при рождении – голубые, как у котенка, но сейчас цвет их постепенно менялся на орехово-серый.
У Мод потеплел взгляд. Она так сильно любила дочерей, что иногда на глаза наворачивались слезы. Вспоминая свое детство и вечно усталую, безразличную мать, она обещала себе, что ее дети никогда не будут страдать от недостатка теплоты.
Зашумела по карнизу портьера, и в комнату вошел Фульк. Волосы у него были растрепаны, и двигался муж энергично, словно напоенный порывами бушующего на улице ветра. Хависа мигом вскочила с ковра, засеменила к отцу и прижалась к его шоссам, требуя взять ее на ручки. Ионетта перевернулась на бок и пронзительным криком поприветствовала папу, демонстрируя два новеньких зуба.
– Ну прямо как в славную пору рыцарских поединков, когда женщины буквально вешались на тебя, не зная стыда! – засмеялась Мод, глядя, как муж поднял Хавису и посадил ее на правую руку, а левой подхватил младшую девочку.
– Ты вела счет моим поклонницам? – ухмыльнулся он, но Мод промолчала, напустив на себя притворно оскорбленный вид. – Между прочим, у меня в кошеле до сих пор лежит твоя лента. Помнишь, Теобальд заставил тебя тогда отдать ее мне? Ты и представить себе не можешь, как меня злило, что единственная женщина, которую я хотел, была единственной, кто держался со мной безразлично.
Мод почувствовала, как щеки ее заливает румянец.
– А теперь, когда ты меня получил?
Он шутливо пожал плечами:
– Не знаю. По крайней мере, желание от этого не ослабло ни на йоту.
Она покраснела еще гуще и украдкой бросила взгляд на Барбетту, которая старательно делала вид, что все ее внимание поглощено шерстью и прялкой. Мод подумала, не отослать ли служанку. А что такого? Не впервой уже они шокировали обитателей замка тем, что задергивали полог кровати средь бела дня.
Хависа, играя завязками на плаще у Фулька, обнаружила маленькими пальчиками спрятанный под тканью пакет.
– Что это? – спросила Мод, увидев уголок письма, которое их дочь безуспешно пыталась вытащить наружу.
Фульк придержал малышку и, немного освободив руку, неуклюже залез под плащ.
– Письмо от твоего отца, – ответил он. – Гонец остался в зале, чтобы промочить горло.
– От отца?
Все фривольные мысли немедленно вылетели у нее из головы.