Лорды Белого замка стр. 297
Это было не только соблюдением неписаных правил, но также и способом возобновить знакомство. Мир снаружи сгустился до мягкой сапфировой синевы, и всплески золота на реке уже отражали фонари, а не широкую полосу заходящего солнца.
Наконец они завершили трапезу, слуги поставили между ними кувшин подслащенного вина, и оба с некоторой неохотой приступили обсуждению проблемы, которая и являлась целью их встречи.
– Я был крайне огорчен, услышав, что вы примкнули к мятежникам, – сказал Солсбери. – Мне казалось, все это осталось в прошлом. Понимаю, вы с моим братом никогда не станете близкими друзьями, но я искренне полагал, что вы пришли к взаимопониманию. Разве не так?
– Так, мы и впрямь прекрасно понимаем друг друга! Проблема не в этом, – ответил Фульк, взял с блюда инжир и откусил от мягкой темной мякоти маленький кусочек. – Иоанн вернул мне земли, потому что, во-первых, ему был нужен мой меч, а во-вторых, я обходился ему слишком дорого. Еще тогда я сомневался, что король пошел бы на это, если бы на него не надавили совместными усилиями вы, Ранульф Честер и Хьюберт Уолтер. Я сдался на его милость, поскольку знал, что такая возможность больше не представится, а положение мое было отчаянным. Пришлось пойти на компромисс. Но подобный мир, рано или поздно, неминуемо должен был затрещать по швам. – Фульк вытер пальцы салфеткой. – Уилл, я просто не мог не поддержать эту хартию.
– Сей возмутительный документ, – презрительно отозвался граф, – представляет собой список абсолютно невозможных требований, составленный бунтовщиками и задирами.
– Разве это плохо – требовать, чтобы человека нельзя было арестовать и бросить в тюрьму без веской на то причины, лишь по прихоти монарха? Или чтобы вдова сама решала, выходить ей вновь замуж или нет, не уплачивая за эту привилегию внушительную пошлину?
– Совершенно недопустимо требовать, чтобы группа из двадцати пяти баронов делила власть с королем, – отрезал Солсбери. – Такое условие невыполнимо.
– Но вы же видите, что происходит, когда Иоанн правит единолично. Взять хоть несчастного де Браоза. Вспомните только, что случилось с его женой и сыном!
Солсбери отвел глаза:
– Согласен, это была прискорбная история, но… Иоанна тогда спровоцировали.
– Ничего себе оправдание! То есть допустимо уморить голодом женщину и ребенка? – с отвращением произнес Фульк. – Их ведь держали в темном подземелье, пока мальчик не умер, а безумная мать не начала грызть его труп. По-вашему, это нормально?
– Нет, разумеется, нет. – Солсбери потемнел лицом.
– Это добавляет правдоподобия слухам о том, что Иоанн убил собственного племянника и бросил его тело в Сену, привязав к ногам камень.
– Вы злоупотребляете моим дружеским терпением, – мрачно предостерег Солсбери.
– Вы тоже, –
парировал Фульк. – Не что иное, как наша дружба привела меня сюда. Уильям, я прекрасно знаю, что значит для вас Иоанн… и вы тоже знаете, что он значит для меня.
Солсбери глубоко вздохнул:
– У каждого человека есть свои демоны. Пожалуй, у Иоанна их больше, чем у многих, но он отнюдь не закоренелый злодей. Если бы только ему дали шанс, он бы проявил свое благородство. Я говорю сейчас не только как его брат.
– Ему как раз предоставляется такой шанс – подписать эту хартию.
– Которую состряпали его недруги.
Фульк пожал плечами:
– Уилл, а вы никогда не задумывались, почему эти люди вдруг оказались недругами?