Лорды Белого замка стр. 298
Его собеседник помолчал некоторое время, а потом произнес:
– Я только хотел сказать, что вина лежит не на одном Иоанне. И, Фульк, даже если вы не присоединитесь к лордам, которые поддерживают моего брата, надеюсь, на переговорах относительно хартии вы все-таки сохраните долю здравого смысла.
Это было самое большее, на что мог отважиться Солсбери, защищая Иоанна: попросить Фулька сохранять умеренность. Граф едва ли мог обратиться с подобной просьбой к Фицуолтеру или де Весси, которых подстегивала жажда мщения. Похоже, Солсбери искренне переживал из-за того, что многие прежде сохранявшие нейтралитет бароны стали склоняться на сторону мятежников.
– Учту ваши пожелания, Уилл. – Фульк встал, чтобы уйти. – Я не меньше вашего хочу, чтобы все поскорее закончилось, – сказал он и с огорчением прибавил: – И чтобы жена и дочери перестали уже смотреть на меня хмуро.
– Вам тоже нужно подыскать себе домик вроде этого, – с улыбкой посоветовал Солсбери. Служанка сняла с крючка плащ Фулька. – Домашний уют – и никаких семейных проблем!
Фульк рассмеялся:
– Мне и без того достаточно забот с моими женщинами, не хватало еще взваливать на себя лишнюю обузу. Всего доброго, Уильям, увидимся в Виндзоре!
Мятежники и роялисты встретились на заливном лугу Раннимид, возле дороги из Лондона в Виндзор, в тени полосатых навесов, и король Иоанн поставил на Великой хартии вольностей свою печать. Обе стороны вели себя натянуто вежливо, так что воздух дрожал от напряжения. Иоанн встретил мятежных лордов с ненавистью в глазах, их взгляды отвечали ему взаимностью.
Увидев Фицуорина, король непроизвольно скривился, как будто глотнул уксуса. Фульк выдержал его взгляд, вздернув подбородок и широко расставив ноги, словно готовясь отразить удар. Он знал, что надежды Солсбери вот-вот развеются, как пыль на ветру. Недаром в Библии говорится, что барс не может переменить свои пятна. Это в равной степени верно по отношению как к самому Фульку, так и касательно Иоанна.
После того как король поставил свою печать на Великую хартию вольностей, соглашаясь тем самым принять ее условия, крупнейшие феодалы стали по очереди подходить к нему, преклонять колено и обновлять вассальную клятву. Фульк с неприязнью смотрел, как его товарищи вкладывают свои ладони между ладонями Иоанна, присягая на верность. Его тесть довольно потирал руки, и вид у него при этом был торжествующий, но беспокойный, как у мальчишки, который в лихорадочном и тревожном веселье предается взрослой игре, пока его не застали за этим занятием. Только сейчас это была вовсе не игра. Фицуолтер и де Весси присутствовали на переговорах, но не остались на подписание хартии. Сейчас Фульк понимал, что и ему надо было уйти вместе с ними.
Он знал, что ни при каком раскладе не сможет выйти вперед и еще раз вложить свои ладони в руки Иоанна. От этого ядовитого прикосновения потом будет не оправиться. Его затошнило, едва он представил себе это. Повернувшись, Фульк стал проталкиваться через толпу, направляясь к своему походному парусиновому шатру и коновязи.
Ле Вавасур пару минут в остолбенении смотрел на зятя, а потом поспешил следом, не обращая внимания на протесты тех, кому он отдавил ноги.
– Куда это ты собрался?
– Туда же, куда и де Весси, – мрачно ответил Фульк и выдернул из земли свое знамя. – Снимайте шатер, – приказал он удивленным оруженосцам.
– Но