Лорды Белого замка стр. 337
Теперь же, если хочешь что-то сохранить на века, необходимо использовать камень.
По ветру летели снежинки. Черные и серые крупинки сажи перемешивались со сверкающими белыми звездочками. Гвин почувствовал на языке частичку пепла и капельку чистой талой воды. Он спешился, бросил поводья своему спутнику и прошелся между постройками, по двору, где прошло его детство.
Так, любопытно, какие изменения внес Фицуорин? Фрески на стенах зала. Перегородки в покоях. Новое здание кухни с печью для хлеба. Колодец вырыл на другом месте. Прежде чем уйти, нормандцы вынесли все подчистую, так что грабить тут было нечего. Оставалась только ткань на стенах в помещениях донжона, пропитанная столетием кровавой вражды.
– Дай факел! – резко повернулся Фицморис к сопровождавшему его солдату.
Только-только Гвин успел взяться за сучковатую рукоять смоляного факела, как двое солдат из его отряда, которым он приказал перекрыть дорогу, привели пленницу.
Перед Гвином стояла молодая женщина в богатых нормандских одеждах и отороченном мехом синем плаще. Ее лицо пылало от холода и гнева, а в серых глазах горело золотистое отражение факела, который он сам держал в руке.
– Ехала в Освестри, милорд! – доложил по-валлийски один из стражников.
– Одна?
– Нет, при ней были конюх и сержант.
– Были? – поднял брови Гвин.
– Да, милорд. – В глазах солдата промелькнуло злобное удовлетворение. – Оба они люди Фулька Фицуорина, а эта леди – его воспитанница, Кларисса д’Обервиль.
Гвин посмотрел на пленницу сквозь копоть и колеблющийся дым от головни.
– Неужели? – Он пригладил усы и сказал, переходя на нормандский французский: – Добро пожаловать, леди Кларисса! Ваш опекун поступил весьма опрометчиво, разрешив вам выехать за пределы замка в столь неспокойное время.
Девушка презрительно усмехнулась:
– Ваши люди убили моих сопровождающих на том лишь основании, что они служили Фульку Фицуорину. Я считала валлийцев цивилизованным народом, но, как видно, ошибалась!
– Мы более цивилизованны в вопросах войны, нежели ваши соотечественники, – возразил Гвин. – Радуйтесь, что над вами не надругались и что вам до сих пор сохранили жизнь.
– Что вы собираетесь со мной делать?
Кларисса немного пришла в себя и теперь быстро обретала утраченное было ледяное достоинство, хотя еще продолжала тяжело дышать.
– Отведу вас к принцу Лливелину. Вы останетесь желанной гостьей при его дворе, пока не будет достигнута договоренность о выкупе. – Фицморис хищно осклабился и смерил ее взглядом с ног до головы. – Как знать, может быть, вам так понравится у нас, что вы даже выберете себе мужа из числа валлийцев.
Кларисса с ненавистью смотрела на него.
– Только не после таких рекомендаций! – отрезала она и, стиснув руки, неприязненно сморщилась.
– Люблю женщин с коготками, с ними не соскучишься в постели, – улыбнулся Гвин.
Она не удостоила его ответом.
– Поскольку вы воспитанница Фулька, – сказал Гвин, – то можете считаться его доверенным лицом и стать свидетелем того, как будет сожжен Уиттингтон.
Кларисса прижала воротник плаща к горлу и посмотрела на Гвина, словно королева:
– Вы ничего этим не добьетесь!
– Напротив, я получу большое удовольствие и глубочайшее удовлетворение.
Фицморис подошел к горке сухой соломы и щепок, которую его люди набросали в дверях зала. Сунув факел в кучу, подождал, пока в сердцевине ее расцветет огонь. Его люди проделали то же самое по всей территории замка, и вскоре уже Уиттингтон полыхал. В сумерках выросли зубчатые огненные стены,