Лорды Белого замка стр. 340
– Я хотела, чтобы она сказала мне, как помочь вам пережить горе.
– Господи Иисусе, да сколько же можно вмешиваться в мою жизнь?! – взорвался Фульк. – Сперва ты постоянно приносила мне кубки с вином и чистую одежду. Теперь собралась лечить! Из-за твоих глупостей мы оба чуть не лишились жизни! Заруби себе на носу, безмозглая девчонка, я не нуждаюсь в няньках!
– Я хотела как лучше, но вы правы: не надо было мне ездить! – Лицо Клариссы пылало, и не только потому, что на нем отражалось пламя пожара. – И между прочим, я давно уже не девчонка – я взрослая!
Фульк выругался сквозь зубы и, как вихрь, умчался к горящему замку. Кларисса осталась на дороге одна: еще при первых признаках надвигающегося скандала все остальные быстро нашли себе какие-то важные дела. Снег стремительно падал, большие, как лебединые перья, снежинки кружились в воздухе. Клариссе захотелось сесть на свою кобылу и ускакать прочь, но это был лишь минутный порыв. Жара гнева и досады хватило бы, чтобы на некоторое время согреть ее, но чтобы продержаться долгую зимнюю ночь, этого было явно недостаточно. Кроме того, следовало немедленно заняться ранеными. И хотя Фульк только что обозвал ее безмозглой, Кларисса была девушкой разумной и ответственной.
Плотно запахнув плащ и подняв капюшон на подкладке из овчины, она пошла через темную снежную равнину в сторону Уиттингтона – к багровому погребальному костру.
Атака валлийцев была отбита, но цели своей они достигли. Спасти замок от уничтожения не представлялось возможным. Фульк бодрствовал, щурясь от дыма и снега. Он не мог заставить себя лечь и завернуться в плащ, как это сделали остальные, и согревался от ночного холода теплом гибельного огня, словно это был простой костер.
Он шел между горящими домами и думал о том, сколько ему в свое время пришлось выдержать, чтобы обрести Уиттингтон. Часть зала обвалилась, вызвав дождь искр. Ослепительные золотые точки помчались в ночь, двигаясь навстречу падающему снегу. Здесь, в этом замке, родились почти все его дети. Здесь он много лет назад спал с Мод на голом деревянном полу, мечтая о будущем. Каждая искорка была словно воспоминание, улетающее во тьму, чтобы никогда уже больше не возвратиться, и Фицуорин неожиданно почувствовал себя опустошенным. Наутро останутся лишь обугленные черные останки построек, курящиеся легким дымком, и ничто не будет напоминать о его прошлой жизни.
Внезапно подступила невыносимая тоска. В уме билась лишь одна-единственная мысль: все ушло, и ему самому тоже надо стать частью огня. Пошатываясь, как пьяный, он подошел к останкам большого зала и вытащил меч, как будто собирался бросить вызов врагу, притаившемуся в багровой глубине.
Краем глаза Фицуорин заметил движение и резко развернулся. По лезвию поднятого меча струился отблеск огня. Спустя мгновение Фульк опустил оружие.
– Уходи, – обессиленно произнес он, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. – Я не нуждаюсь в твоем обществе, не желаю тебя видеть. Черт побери, женщина, оставь меня в покое!
Однако Кларисса пропустила это его приказание мимо ушей и встала между Фульком и огнем. Ее большие темные глаза решительно сверкали, а кулаки крепко стискивали ткань плаща.
– Я знаю, вам нужна Мод, – мягко сказала она. – Я бы тоже хотела, чтобы она была здесь. Чтобы подбодрила меня и подсказала, что делать,