Лорды Белого замка стр. 98
щеке – то ли пот, то ли слезы.
– Это замечательная новость, любовь моя! Тебе надо было сразу послать мне весточку, чтобы мы устроили пир и отпраздновали победу!
– Ну уж нет, я хотел сам тебе это сказать, – прошептал он ей на ухо. – И показать. – Он сунул руку под котту и достал свернутый лист пергамента, скрепленный печатью юстициария.
– Что это? – спросила Хависа, взяв у него пергамент.
– Решение Хьюберта Уолтера о том, что Уиттингтон снова принадлежит нам.
Хависа переводила глаза с мужа на пергамент и обратно. Она засмеялась, причем в смехе этом отчетливо сквозило недоумение.
– И все? Так просто? Тебя не заставили прыгать через горящие обручи, как собаку в бродячем цирке?
– Пусть бы только попробовали!
Все было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой, но Хависа не хотела отравлять мужу удовольствие и разрушать своими сомнениями эйфорию, в которой он сейчас пребывал. Что ж, возможно, Хьюберт Уолтер и впрямь отдал Фицуоринам Уиттингтон в награду за их неизменную верность королю. Еще раз обняв супруга, Хависа повернулась, чтобы поздороваться с сыновьями. Заключенная одновременно в полдесятка жарких объятий, она поняла, что мальчики счастливы не меньше отца. Даже на лице у Филипа, самого спокойного и уравновешенного из всех их детей, сияла широкая улыбка. Уильям просто лучился от радости, а Фульк не скрывал ухмылку от уха до уха. Еще бы! Он ведь был наследником и от этого приобретения выигрывал в полной мере.
– И что теперь? – спросила Хависа, когда оруженосец Брюнина полностью разоружил своего лорда и унес хауберк, чтобы почистить и смазать его.
В углу спальни служанки наполняли горячей водой овальную кадку. Хависа твердо придерживалась правила, согласно которому путешественникам – хоть гостям, хоть членам семьи – следовало первым делом предложить помыться, почистить одежду и освежиться. Мальчики могли позаботиться о себе сами, воспользовавшись, если необходимо, кадками для стирки белья, а Хависа осталась с мужем. Ванну поставили в их покоях, что давало супругам возможность побыть наедине, а также позволяло Брюнину успокоить ноющие суставы и мышцы, не выставляя свою слабость на всеобщее обозрение.
С трудом шевеля ногами, он подошел к лохани, лег в дымящуюся воду и расслабился, издав стон наслаждения.
– Что ты имеешь в виду? – уточнил Фицуорин.
– Как ты собираешься действовать дальше? Нельзя ведь просто подъехать к воротам Уиттингтона с решением суда в руках и приказать Фицроджеру покинуть территорию?
– Могу себе представить! – хохотнул Брюнин. – Мигом схлопочу стрелу в горло. – Он ополоснул лицо и провел руками по волосам. Хависа с сожалением отметила, что на голове у него теперь стало больше белого, чем черного. – Нет, нам нужно дождаться официального извещения от юстициария, за которое я должен заплатить пошлину в сорок марок. – Он глянул на жену, скривившись. – Да, знаю, опять расходы. Но ничего, не разоримся, зато, как только извещение будет у меня на руках, я смогу потребовать, чтобы королевские чиновники выдворили из Уиттингтона Мориса Фицроджера.
– Он наверняка будет сопротивляться, – обеспокоенно заметила Хависа. Хотя Брюнин, безусловно, и опытный воин, однако он уже не молод, так что совершенно ни к чему лишний раз брать меч в руки.
– А как же! – ответил ей муж с ледяной улыбкой. – Ну да ничего, он ведь получит взамен приличную компенсацию. Королевский замок в Уорфилде, так