Лос Анжелес Таймс стр. 111
Только уколется и будет в полном порядке. Он взглянул на расстроенного друга и рассмеялся. — Не волнуйся, малыш. Я не собираюсь делать тебе такой же сюрприз, как в прошлый приезд.
Майкл показал ему дом, и, выслушав подобающие случаю похвалы, вывел Томми на террасу с видом на океан. В тот же момент возник мужчина в белом пиджаке.
— Джентльмены, могу я предложить вам что-нибудь?
— Мне только вермут со льдом, — сказал Томми. Он повернулся к Майклу. — Я стараюсь держаться в форме, так что избегаю серьезных напитков.
— А я буду Пеллегрино, — заказал Майкл.
— И ты тоже? — рассмеялся Томми.
— Это не то, что у нас — здесь привыкаешь платить аж целых пять баксов за воду.
Они уселись в кресла-качалки и замолчали, всматриваясь в безбрежность Тихого океана.
— Да, это по-настоящему, здорово, — покачал головой Томми. — Целый океан у твоих дверей. Синий океан. Знаешь, что можешь иметь сейчас в Лонг-Айленде? Миллионы, и, имея их, взирать на серый Атлантический океан.
— Не знаю, только вижу, что ты выглядишь очень хорошо, — сказал Майкл. — Мне никогда не доводилось видеть тебя таким подтянутым.
— Ну, в наше время нужно уметь производить впечатление, ты же знаешь. Ко мне домой трижды в неделю приходит личный тренер. Даже Мария не может поверить.
— Как, кстати, Мария? И как дети?
Томми лишь отмахнулся. — А, Мария — та еще стерва, сам знаешь. А дети молодцы. Маленький Томми недавно отмочил такое!
— Что именно?
— Взял и забрался, хохмы ради, в чужой Мерседес. Представь, двенадцатилетний мальчуган, угоняющий Мерседес!
— Это хорошо, — сказал Майкл, припомнив свой собственный опыт угона автомобиля, ибо тогда он и познакомился с Томми.
— Слушай, я и в самом деле рассчитываю попасть на Академические награды. Думаешь, сумеешь мне помочь?
— Я сейчас член Академии, — сказал Майкл. — Ваши места, правда, не будут в первых рядах. Они зарезервированы для номинантов. Вы будете сидеть в третьем ряду от оркестра.
— Слушай, да это же здорово. В любом случае,
я не собираюсь светиться рядом с тобой. Надо, по крайней мере, теперь, чтобы никто не вздумал заметить связь между нами.
— Расскажи, что делается в Нью-Йорке. — попросил Майкл.
— Дела идут лучше некуда, — ответил Томми. Он взял свой бокал с серебряного подноса и подождал, когда уйдет буфетчик.
— Он Англичанин?
— Ирландец. Ирландцы в этом деле лучшие.
— Ну, мальчик, ты меня поражаешь!
— Итак, расскажи про Нью-Йорк.
— Ну, ты должно быть читал в газетах, даже местных, что у нас в семье большая перетасовка.
— Да, я видел, что Бенни Николс и Марио Би заварили кашу.
— Вероятно, эти вести просочились прямо из ресторана на Парк Авеню.
— И ты сумел использовать это событие в своих целях?
— Я? Да я включил всех ребят Бенни и половину людей Марио в свою операцию. И Дон сейчас мною чрезвычайно доволен.
— А как поживает Дон?
— Страдает. Его печень, сам знаешь. Он слишком много выпил за свою жизнь.
— Что будет, если он умрет?
Томми широко улыбнулся. — Буду я.
— Это превосходно звучит.
Томми огляделся вокруг. — Ты проследил, чтобы здесь все было безопасно?
— Да, утром все проверил. Поверь, все чисто. Никто ничего обо мне не знает.
— За исключением ФБР.
— Даже они. Мой источник сообщил, что агент, который занимается прослушиванием в Лос Анжелесе, замкнулся на Каллабрезе. Помнишь,