Ловушка для блондинов стр. 127
выяснила, где Виктор отбывает наказание, стала писать ему, потом приехала и согласилась на регистрацию брака.
— Вы знаете, — говорила она, глядя на меня доверчивыми, широко распахнутыми глазами, — я была как в тумане. Виктор ведь мог просто загипнотизировать. Я была кроликом, а он удавом. Не знаю, как он этого добивался, но он мог из меня веревки вить. Я делала по его приказу все, чего он желал.
— Расскажите про длительное свидание, — осторожно попросила я…
— Да-да. — Она начала рассказывать, в той же тональности, как приехала к Виктору на длительное свидание, как он принес бутылку, позвал в барак какого-то парня, они стали вместе выпивать, только йотом она заметила, что Виктор и не пил совсем, а все подливал парню. Как парень потом упал замертво, а Виктор сказал ей, что если это обнаружится, то он вообще никогда не выйдет из зоны. Она была как в тумане, как под гипнозом, поэтому сделала все, как он сказал. Она помогла Виктору переодеться и выдала труп незнакомого парня за труп Виктора. И даже отвезла гроб с телом этого парня похоронить в Ивановскую область, как велел Виктор.
Я не стала пока спрашивать, почему на могильной плите “Коростелева” не было даты смерти.
Пусть она увязнет в том, что говорит, чтобы потом ей было труднее выпутываться.
В общем, пока она старательно обходила свое присутствие в больнице у постели лже-Коростелева. А я пока не задавала ей вопросов. Наконец она замолчала.
Я тихо спросила, как получилось, что она выдала за своего мужа чужого человека. Интонации мои извиняли ее заранее, что бы она ни сказала.
Кротова немного подумала. На этой стадии допроса она уже не обращала внимания на видеокамеру, которая поначалу ее немного сковывала. Я знала по опыту, что допрашиваемые в ходе допроса забывают про съемку и начинают вести себя более естественно. После паузы, которая на пленке будет смотреться весьма красноречиво, но отнюдь не в пользу девушки, я это уже знала, Кротова начала рассказывать про то, как Виктор заставил ее снять квартиру, а потом подвел к лежавшему в парадной телу, вокруг которого уже были люди, и принудил сказать, что это — ее муж. К тому моменту она уже поняла, насколько опасен Виктор, и смертельно боялась его, допуская, что он может убить ее в любую минуту. Вот тут на ее глазах показались слезы.
Она говорила, что не понимала, зачем это нужно, только слепо следовала инструкциям Виктора, понимая, что если она не подчинится, ей не быть в живых.
Я с интересом ждала, скажет ли она о ножевом ударе. Я уже примерно представляла, как она интерпретирует события, и не ошиблась в своих ожиданиях.
Давясь слезами, она рассказала, что после того, как Виктор заставил ее изображать жену неизвестного мужчины, он сам пропал. Она ничего не знала о его судьбе, страшно волновалась, да еще этот мужчина умер, и она не представляла, что ей следует делать. Этим и объясняется ее неприличная нервозность у меня в кабинете. А потом она находилась в снятой квартире, когда вдруг на пороге возник Виктор, с гипсовыми повязками на ногах. Он был просто невменяем, страшно обругал ее, набросился на нее, хотел убить, схватил кухонный нож, они боролись, и ей