Ловушка для блондинов стр. 92
я.
— Нет, при мне он не пытался бежать. Но от него волна шла… Не знаю, понимаете ли вы меня, — начальник оперчасти покрутил в воздухе пальцами, — но есть такие люди, от них прямо волна опасности идет, спиной к ним лучше не поворачиваться.
Я кивнула. На своем веку я достаточно повидала субъектов, от которых пахло опасностью. И могла голову дать на отсечение, что наш беглец принадлежал к числу именно таких людей.
А Михаил Николаевич продолжал:
— На зоне он был одиночкой, ни с кем особо не сошелся, поэтому я был относительно спокоен насчет него — одному бежать труднее, обычно наш контингент, склонный к побегу, сбивается в кучки.
— А Шорохов? — спросила я.
— Что Шорохов? — удивился начальник оперчасти. — Вы в связи с Коростелевым спрашиваете? Я бы не сказал, что они дружили, даже близко не общались. Напротив, смотрели друг на друга волком. Шорохов вообще был та еще рыбина. У нас зона для осужденных за тяжкие преступления, Шорохов к моменту поступления Коростелева свой срок практически отбыл, готовился к освобождению. Но они с Коростелевым были совершенно разные. Шорохов сидел за изнасилование плюс изготовление огнестрельного оружия. Но дело даже не в этом. Редкостной он был гнидой. В отряде его не любили, чуть не опустили, но он так был народу противен, что даже мараться побрезговали.
— А Коростелев за что сидел? — подал голос Кужеров.
— Коростелев? Ну приговор потом посмотрите, а в двух словах — за убийство.
— Кого убил? — уточнил Кужеров.
— Кого? — переспросил Михаил Николаевич. — Жену и дочку маленькую.
Кужеров присвистнул. Я тоже озадачилась. Так вот с чего началась киллерская карьера нашего фигуранта!
— А мотив? — заинтересовалась я. Приговор приговором, но за строчками официального документа иногда бывает скрыто столько нюансов…
Михаил Николаевич вздохнул.
— Я и сам, когда приговор прочитал, призадумался. Но какие я к нему тут подходцы не искал — все без толку было. А я поначалу тешил надеждой себя, что докопаюсь про мотивы. В приговоре значилось, что из корыстных побуждений, чтобы дом продать, но уж так это с ним не вязалось, ну полная лажа. А когда он на зоне женился, промелькнула у меня одна мыслишка…
— А он на зоне женился? — спросили мы с Кужеровым в один голос.
— Да, девчонка такая к нему приехала ладненькая. Зацепил он ее где-то на воле, явно еще до посадки; вот и мелькнула у меня мыслишка, не в ней ли дело…
Он замолчал и задумался. Я мигнула Кужерову, и он достал из-за пазухи фотографию Ольги Коростелевой. Начальник оперчасти взял снимок в руки, повертел и положил перед собой на стол.
— Ольга Кротова, — сказал он после паузы. — Семьдесят пятого года, уроженка Приозерска. Медсестра. Если не ошибаюсь.
— Правильно, — кивнула я. — У вас хорошая память.
— Не жалуюсь, — подтвердил он. — Регистрировались они здесь. И он мне наврал, что познакомился с ней по переписке. Вроде бы меня это не должно было волновать, мало ли где он с ней познакомился, да и для дела его это уже значения не имело. Все равно ж его осудили, срок он получил серьезный, пересматривать приговор никто не стал бы. Но уж больно он напрягся, когда я с ним на эту тему беседовал.
— А как он умер, Михаил Николаевич?
А