Ловушка для главного дива стр. 142
Френкель решила опираться на феноменальную память дивов. Теперь она просто надиктовывала Стратегу фразы, которые могут или точно должны пригодиться ему в дальнейшей работе. И с ней, и с другими людьми.
А люди прибывали через коридор все чаще. Никто пока не задерживался так надолго, как сама чародейка, но две соседние комнаты уже вполне обрели жилой вид. Правда, только у штатной ученой на стенах, выкрашенных в приятный персиковый цвет, висели картины, а перед кроватью лежал небольшой пушистый коврик. Как будто это ее дом.
С другой стороны, а где еще ее дом? Не считать же им тюремную камеру в Шлиссельбурге, откуда ее возили на служебной машине в РИИИП. Спасибо, что хотя бы без решеток. Коридор, через который она возвращалась сюда, находился совсем рядом с институтом, и Френкель уже не раз ловила себя на мысли: а не проще ли ей вместо Шлиссельбурга сразу ехать в поместье Авериных?
Она даже усмехнулась, представив, что сказала бы на это мать. Во время их последнего телефонного разговора, когда чародейка попыталась рассказать о своей работе, в ответ прозвучало:
– Омерзительно. Я никогда не думала, что моя дочь станет сотрудничать с этими монстрами. Ты не представляешь, как я разочарована.
Френкель хотелось многое сказать матери, но она промолчала. Она знала: стоит возразить, и все опять закончится слезами незаслуженной обиды.
«Это ты во всем виновата! Ты! Ты все время так кичилась своей чародейской силой, приезжала из Академии счастливая и хвалилась отметками! Неудивительно, что бедная девочка, имевшая несчастье родиться не с той силой, отчаянно завидовала тебе!»
Чародейка помнила, как кричала, что сестра была еще совсем малышкой, когда она училась. Как потом лепетала в оправдание что-то еще, искала защиты у отца, но тот лишь угрюмо молчал и пил. Он умер почти у нее на руках, и никакое чародейство уже не могло ничего изменить. Мать тоже перестала ругать, только тихо плакала у себя в комнате.
…До того дня, пока не получила первое фото.
Френкель моргнула и еле сдержала вскрик, увидев надпись на доске. Под тщательно выполненной, без ошибок, фразой появилась еще одна строка:
«ТЫ НЕ УБИВАЛА СЕСТРУ. ЕЕ УБИЛ Я».
– Что?.. – Френкель прижала ладонь к шарфу, закрывающему горло. Здесь, в дальней части дворца, было не так холодно, как за пределами, но все равно ощутимо прохладно. – Как… как ты узнал, о чем я думаю?!
Див едва заметно махнул лапой, и текст на ледяной доске исчез. Но почти сразу же на его месте появился новый:
«Я ЗНАЮ ЗАПАХ ВИНЫ».
Чародейка вздрогнула. Колени задрожали от страха, по телу прошел озноб. Да черт с ним, что это существо может сожрать ее так же легко, как и сестру. Настоящий ужас вызывала не его сила, а ум и проницательность. Эта звериная внешность, забавная безграмотность – все это оказалось до жути обманчивым.
Френкель потянулась к термосу у ног и медленно налила в кружку горячий отвар. Он не только согревал, но и успокаивал. В Пустоши из-за концентрации силы легкую тревогу ощущал даже чародей.
– Зачем ты это написал? – спросила она, сделав несколько глотков и приведя мысли в порядок.
Див, не поворачиваясь, отстучал ответ.
«ТЫ НЕНАВИДИШЬ СЕБЯ. ЭТО МЕШАЕТ РАБОТЕ».
– Да? – Она хмыкнула. – Я не замечала. Как раз из чувства вины за то, что