Ловушка для главного дива стр. 143
я натворила, я и попросилась сюда.
«ДАСТАТОЧНО. МОЖИШЬ ПЕРЕСТАТЬ. ЕСЛИ НАДО НЕНАВИДЕТЬ НЕНАВИДЬ МЕНЯ. МНЕ БЕСРАЗЛИЧНО».
Френкель не выдержала и прыснула чаем, который как раз набрала в рот. Тут же вытерла лицо салфеткой. Ситуация, в которой она оказалась, действительно напоминала сюрреалистичную трагикомедию. Как, впрочем, и вся ее жизнь с момента смерти сестры.
– Я постараюсь, – с совершенно серьезным лицом проговорила она. – Но правильно «достаточно» и «можешь». И «безразлично».
«ПРОВЕРОЧНОЕ СЛОВО?»
– Его нет. Запомни. Приставка «без». «Безразлично» – значит «без разницы». «Безумный» – «без ума».
«БЕЗРАДОСТНЫЙ. БЕЗСМЕРТНЫЙ, БЕЗСМЫСЛЕННЫЙ», – продолжил список див, и Френкель застонала:
– Я ненавижу тебя или наш замечательный язык. Я пока не решила. «Бессмертный» и «бессмысленный». Не знаю, почему так. Наверное, тут что-то про звонкие и глухие звуки.
Она снова глотнула чаю. Урок следовало бы завершить: женщина начала понемногу мерзнуть, несмотря на чай и теплый свитер. Она уже собиралась сказать об этом ученику, но тот внезапно старательно отстучал на доске:
«ЛЮДЯМ ТАК ВАЖНО КОГО-ТО НЕНАВИДЕТЬ?»
Чародейка задумалась и покачала головой.
– Не знаю. Я не могу говорить за всех людей: мы все очень разные. Да и я… я ненавидела князя Кантемирова, да. Но тебя – нет. Боялась, конечно, до слез боялась. Но ненависть… понимаешь, ее надо заслужить. Вот ты, сожрав мою сестру, просто не мог поступить иначе. А князь Кантемиров мог. Понимаешь?
Формулировать мысли оказалось трудно. Екатерина Френкель вообще редко задумывалась о философских тонкостях, и объяснять их диву было, пожалуй, не проще, чем грамматику.
«ДУМАЕШЬ Я ЗВЕРЬ?» – появилось на доске.
– Что? Нет, я не это имела в виду. Ты див, ты не можешь жить в нашем мире без материальной формы. Моя сестра вызвала тебя, имея при себе лишь курицу в качестве жертвы. Ты все равно сожрал бы человека, чтобы выжить. Ты просто выбрал ближайшего. Это был несчастный случай, ничего больше. Ты не зверь… скорее стихия.
«ЭТО БЫЛ ПРОРЫВ. Я ПЛАНИРОВАЛ ЭТО».
Френкель подняла голову и внимательно посмотрела на собеседника.
– Зачем? Зачем ты пытаешься вызвать мою ненависть к себе? Разве это не будет мешать работе?
«НЕТ. ТЫ ДАЛЖНА ПАНИМАТЬ КТО Я».
– Я понимаю. Наверное. – Френкель едва удалось сдержать смех. Только что ровная, гладкая фраза, от которой мороз по коже. А потом – «далжна панимать». Наверное, именно это и отражало всю суть работы с дивами: бесконечно умные и опасные и при этом какие-то по-детски наивные.
Стратег повернулся и уставился на нее. Ее веселье, разумеется, не укрылось от его внимания.
– Вот видишь? Кто будет воспринимать тебя всерьез, когда ты пишешь с ошибками? «Должен» от слова «долг». И «понимать».
В следующее мгновение ошибки исчезли. Надпись на доске никуда не делась. Чародейка спросила:
– А ты? Кого ты ненавидишь?
«У НАС НЕТ НЕНАВИСТИ. ТОЛЬКО СТРАХ И ЯРОСТЬ. ЕСЛИ ЕСТЬ ВРАГ ЕГО НАДО УБИТЬ. ИЛИ УБЕЖАТЬ».
– А если не можешь? Если он крепко держит тебя… да хотя бы и заклятием подчинения?
«ИСКАТЬ СПОСОБ УБИТЬ ИЛИ УБЕЖАТЬ».
– Я поняла… кажется. Пустая ненависть – признак бессилия. Ничего не решаешь, просто пожираешь злостью себя, а не врага… – пробормотала чародейка и вылила в чашку остатки чая из термоса. – А знаешь, я ведь сначала ненавидела. А потом сделала все, чтобы сбежать. Видишь, из меня бы получился неплохой див.
Она допила чай и поежилась, уже давно пора в тепло. Но этот разговор со