Ловушка для главного дива стр. 188
большему удивлению Иннокентия, велел:
– Садись. Все разговоры – после обеда.
Главдив был наслышан о «демократичности» графа Аверина, но не думал, что она заходит настолько далеко. Тем не менее поблагодарил за оказанную честь и скромно сел на свободный стул рядом со студентами. Место хорошее: и субординацию не слишком нарушает, и охранять, судя по всему, нужно именно двоих юных колдунов. Див не знал плана графа целиком, но ему было известно, что студенты играют в нем не последнюю роль.
Домработница же обратилась к хозяину дома:
– Значит, я могу идти?
– Да, Маргарита, сегодня можешь быть свободна. Я вечером еду в поместье и, думаю, завтракать тоже буду там, так что и завтра приходи не раньше обеда.
– Ой, спасибо вам, Гермес Аркадьевич, почитаю хоть сегодня перед сном в свое удовольствие, – рассмеялась женщина и, проходя мимо участкового пристава, шепнула ему: – Какой Володин друг интеллигентный и скромный, просто прелесть.
Иннокентий, разумеется, расслышал каждое слово и с удивлением посмотрел на графа. Он понял главное: нужно, чтобы эта Маргарита считала его человеком. Но зачем его представили другом Владимира, дива?
– Эй, аккуратнее, сеньоры, не трясите! Сюда… нет, налево! Это право! Да, так!
Дуарте наблюдал, как Жузе распоряжается грузчиками, суеверно косящимися на «багаж», и очень радовался, что племянник поехал с ним. Сам Дуарте говорил по-русски плохо, разве что несколько вежливых фраз, специально выученных для приемов, и чуть лучше понимал, наслушавшись разговоров с русскими профессорами. Но этого было недостаточно для серьезных переговоров, которые ему предстояли. А вот сын Криштиану, постоянно общающийся с русскими в их консульстве в Лиссабоне, похоже, не испытывал с языком никаких трудностей.
Хотя, разумеется, брат приставил Жузе не только в качестве переводчика и молодого дипломата, которому нужно набраться опыта. Обладая пусть и скромными, но вполне рабочими чародейскими способностями, племянник мог помочь, если Дуарте станет плохо. И сопровождать в Пустоши – то, что обычному человеку попросту не под силу.
– Вот! Уже хорошо. И везите аккуратно, этой вещи двести лет!
– А, так это не гроб с покойником? – с явным облегчением выдохнул грузчик.
– Нет, – расхохотался Жузе, – это музейный экспонат. Там нет покойника. Даже мумии нет. Пусто!
– Так бы сразу и сказали, господин. – Рабочий покрепче ухватился за торчащие из-под упаковки ручки. – Эй, поехали!
Саркофагу действительно было больше двухсот лет. Он оказался самым крепким и надежным из тех, что сохранились: с тех пор как Бразилия объявила о своей независимости, контейнеры для перевозки бештафер через океан почти перестали выпускать, тем более для бештафер высокого уровня. Самолеты и более совершенные талисманы блокировки позволяли при необходимости перемещаться на соседний континент, но собственных колоний в Америке у Португалии не осталось, а сотрудничество с Бразилией больше не требовало вмешательства сильных бештафер.
Но четыреста лет назад именно изобретение контейнеров позволило португальцам подчинить себе половину мира.
Саркофаг состоял из трех основных слоев: деревянного корпуса с наложенными на него мощными защитными и подавляющими силу заклятиями, свинцового «вкладыша», не дававшего телу бештаферы соприкасаться с серебром, и, собственно, самого серебра, которое щедро заполняло все пространство между деревом и свинцом. Не сплошным слоем, а множеством небольших кусочков. Во-первых, так удавалось немного облегчить конструкцию, а во-вторых, заклятие накладывалось на каждый из фрагментов отдельно. В результате погруженный в сон бештафера оказывался полностью изолирован на время путешествия.
Этот саркофаг выбрали еще