Ловушка для главного дива стр. 237
тоже не станет; стоит ему сцепиться с одним из противников, второй немедленно ударит с тыла.
Однако он все еще был сильнее каждого из них поодиночке. Поэтому, скорее всего, рискнет пойти на прорыв.
«Бей!» – услышал Кузя в голове и, не раздумывая, тут же спикировал вниз, врезаясь клювом в серую спину. Пространства для маневра у Митрофана почти не было, поэтому удар оказался точным, и противников отнесло по диагонали прямо к ограде Летнего сада. Иннокентий моментально опустился ниже, не давая выпи проскочить прямо над землей.
Кузя ракетой взмыл вверх и снова завис над сражающимися. Теперь у него не оставалось сомнений, куда именно загоняют Митрофана.
Наконец он увидел вспыхнувший внизу огонь, и одновременно в его глазах что-то замерцало, сбивая с толку и лишая возможности лететь прямо. И в эту же секунду он снова услышал команду Владимира: «Бей!»
И, зажмурившись, чтобы мерцание не помешало, камнем рухнул вниз, оборачиваясь в полете котом и всю новообретенную силу вложив в этот удар. И промахнулся… Не совсем, атака ударила Митрофана по крылу, чуть изменив траекторию его полета, и тогда Кузя, растопырив лапы, вновь вцепился когтями в серые перья и повис на крыле, заставив противника потерять аэродинамику. Сцепившись, они вдвоем рухнули в траву. И тут же мимо Кузиного носа просвистела хозяйская Плеть. Кузя отскочил, вставая на все четыре лапы.
И внезапно почувствовал в воздухе слабый, но очень неприятный чужой запах. Не животного, нет, но абсолютно точно сильного и опасного хищника. Кто-то прячется рядом под амулетом! Кузя завертел головой и увидел блеснувшие среди листьев зеленой изгороди глаза.
Целых восемь штук.
И в эту секунду понял, кто это. Диогу, коимбрский ментор-паук. Молодец, Афонсу, пришел не один, а с такой поддержкой! Но почему паук не появился раньше?
Однако в следующую секунду другая мысль пронзила разум Кузи. Он не успел даже додумать ее, как рванулся наперерез, между Диогу и принявшим уже человеческий облик Митрофаном, и заорал что есть мочи по ментальной связи:
«Диогу, не убивай его!»
И что-то липкое с огромной скоростью опутало его. Паутина.
Кузя дернулся – бесполезно. Нити сжали его, как живые, не давая пошевелиться. Свет померк, исчезли запахи, звуки, ощущения. Остались только чужие разум и воля. И они давили все сильнее и сильнее.
Кузя заорал в ужасе… точнее, попытался: пасть не раскрылась. Он попробовал изменить размер, забился, но путы лишь стянулись туже. Липкая паутина обволакивала, забиваясь в уши и глаза, лишая возможности шевелиться, видеть и слышать. Чужая воля поглощала. В затылке вспыхнула дикая боль: прибор Френкель, потеряв связь с колдуном, тоже начал быстро тянуть энергию из кота. А опутывающие нити шевелились, тоже впитывая силу.
Неужели вот так все и кончится? Он нелепо погибнет, случайно попав под удар союзника?
И вдруг до него донесся еле слышный глухой голос: – Диогу… выпусти Кузьму, это свой.
Дедушка Меньшов? А он-то откуда здесь?
Кокон, в котором оказался кот, на миг затвердел, а потом треснул посередине. Кузя, вздыбив шерсть, с шипением выскочил наружу и огляделся. Не выдержал и несколько раз лизнул бок – хотелось отмыться от пережитого ужаса полностью, – но представшее перед глазами зрелище его мгновенно отвлекло.
Рядом, на перепаханной вперемешку с травой земле, лежал другой кокон, такой же, как тот, из которого только что выбрался кот, только