Ловушка для главного дива стр. 251
процедуры переодевания были закончены.
Владимир улыбнулся. С обстановкой квартиры ему помог Гермес Аркадьевич, поэтому Владимир был уверен, что даже князь с его искушенным взглядом не найдет к чему придраться. И Булгаков тут же подтвердил его мысли:
– А что, весьма просторно, светло и уютненько.
С этим утверждением див полностью согласился. И не только потому, что интерьер хозяин подбирал специально для него: только самая необходимая мебель и много свободного пространства, чтобы иметь возможность развернуться в боевой форме.
Но самым главным было не это. И взгляд Иннокентия красноречиво говорил, что бывший сослуживец отлично все понял.
Планировка квартиры за триста лет, конечно же, изменилась до неузнаваемости. Просторная гостиная теперь была разделена на две комнаты. Кухню устроили в кладовой, узкую, но удобную, с газовой плитой и раковиной. Для освещения, не мудрствуя лукаво, в стене пробили небольшое окошко. В углу, за аккуратной перегородкой, прятался небольшой совмещенный санузел: белая эмалированная ванна, унитаз, умывальник с блестящими хромированными кранами, из которых вода текла сама, и горячая, и холодная; не нужно ни приносить, ни греть.
Понравились бы новые удобства и изменения Афанасию Васильевичу?
Владимир знал, что да. Колдун никогда не стремился к роскоши, но удобство и уют очень даже уважал.
Иннокентий, быстро оглядев гостиную, подошел к окну. Потрогал батарею, тяжелую, чугунную, летом холодную, но зимой она наполнит дом теплом куда лучше, чем когда-то печь. Открыл створку окна и выглянул во двор.
Князь посмотрел на Иннокентия с некоторым удивлением. А Владимир незаметно улыбнулся. Это было именно то окно, через которое когда-то, вырвав с корнем раму, вылетела наружу обезумевшая от боли и ярости серая химера. А за ней, повинуясь приказу своего хозяина и долгу, – огромный белый лебедь.
Владимир выиграл ту гонку. И до сих пор подозревал, что казенный черт, с которым они однажды служили одному хозяину, сознательно позволил сбежать. Или попросту не приложил должного усердия. Но этот вопрос Иннокентию он никогда не задавал.
– А тут у тебя, выходит, спальня, – отвлек от воспоминаний Булгаков.
– Да. Моя. А справа гостевая.
– Это что же, – удивился князь, – у тебя и гости бывают, да еще и с ночевкой остаются?
– Бывают, – ответил Владимир.
– И кто же?
– Сергей Дмитриевич, его мама, Любава Вазилисовна, – начал перечислять Владимир, – некоторые их друзья по Управлению, Гермес Аркадьевич, Кузя, Савелий…
– Послушай-ка, – перебил его Булгаков, – да у тебя тут настоящий модный салон с приемами. Кто бы мог подумать… А на твою спальню взглянуть можно?
– Конечно. – Владимир распахнул дверь.
– Красивый балкон и… Ох ты, телевизор, да еще какой! – подивился Булгаков. – Самая новая модель! Владимир, сколько же у тебя получка?
Вопрос был задан вроде бы в шутку, к тому же Булгаков отлично знал штатное расписание Управления, поэтому Владимир не стал отвечать. Телевизор ему подарил на новоселье Сергей Дмитриевич. И эта почти волшебная вещь нравилась Владимиру больше всего. У людей телевизоры было принято ставить в гостиной, но Владимир притащил свой в спальню и включал вечером перед сном. И иногда смотрел до самого конца вещания.
Булгаков оглядел кровать.
– Огромная и мягкая. Совсем не похожа на ваши дощатые койки в общежитии, да? – Он подмигнул. – А что, Иннокентий, хотел бы ты спать на таком просторном и мягком ложе?
– Хотел бы, – негромко ответил Иннокентий, и Булгаков, отставив шутливый тон, внимательно посмотрел на своего дива.
Кухню Владимир показывал с