Луч стр. 120
модель чего?
Он беспомощно развел руками.
– Зачем ты говоришь со мной? – Она вежливо приподняла уголки губ. – Я не могу тебя простить и не могу тебя судить. Мы из разных миров. Хочешь сочувствия? Утешения?
Он дернул головой.
– Нет? – Она смотрела ему в глаза. – Тогда чего ты хочешь?
Истекали последние секунды до разрыва синхронизации.
– Я должен… сказать одну вещь, – проговорил он, чувствуя, как трескаются губы. – Когда Грег… пошел туда, в энергетический блок… Он сделал это сам. Это его решение, он был свободен остаться, послать кого-то другого. Я это знаю точно, потому что… я Луч. Я просто знаю.
Ее лицо изменилось. Глаза в припухших веках широко раскрылись. Она шагнула к экрану, разлепила губы, она что-то хотела сказать, может быть, спросить; в этот момент изображение замерло стоп-кадром. Синхронизация закончилась; время на «Луче» рвануло вперед.
Стоп-кадр повисел еще в воздухе: кажется, Денис мог прочесть по губам, что она хотела сказать ему. Потом изображение растаяло. 3D-кино, как справедливо сказал когда-то Славик. Конец сеанса.
– Что это даст? – быстро спросила Элли. И повторила с нарастающим беспокойством: – Что это даст?!
Марго промычала что-то из-под пластыря на губах. Она смотрела на экран под потолком, будто ждала, что цифры и графики пустятся в пляс.
Население – 459. Счастье – 5 %. Цивилизованность – 83 %. Осмысленность – 96 %.
Марго упрямо чего-то ждала, не сводя глаз с экрана. Денис подошел, чтобы освободить ее от пластыря, Марго даже бровью не повела.
– Ничего не будет, – сказала Элли с нервным смешком. – Счет окончательный, я пошла собирать чемодан, и…
Цифры прыгнули. Осмысленность – 93 %, 89 %, 80 %, 73 %…
– Нет, – пробормотала Элли. – Это… нет, нет, нет, нет! Что ты сделал?!
Странно, он ничего не почувствовал. Как под наркозом.
«ЛУЧ». ЛИЗАОна разослала запись по личным ящикам. Поставила автоответчик на входящие, легла в постель и уснула, впервые спокойно за несколько лет.
Проснулась оттого, что кто-то стучал в дверь, все настойчивее. Систему оповещения у себя в доме она отключила давным-давно.
Двумя руками сняла тяжелый блокиратор. Прикоснулась к сенсору, опять-таки не утруждая Луча. Готовая в любой момент получить разрядником в лицо или даже лезвием по шее.
Они стояли, едва вмещаясь в узком коридоре: Илья, Йоко, Ван, мужчины и женщины, двадцать человек ее друзей и союзников, тех, кто ей поверил первыми. Она смотрела будто сквозь экран: названые братья и сестры страшно постарели, хотя всем было едва за сорок. Война…
– Что? – спросила она сухо.
– Ты была права. Мы всегда знали. Но этот… мальчишка… Луч… можно ли ему верить?
Лиза посмотрела на часы-календарь: она проспала двое суток.
– На этот раз он не врал.
– Тогда никто не виноват, – пролепетала Йоко.
Лиза подняла брови. Неожиданный вывод… или закономерный?
– Мишель не виновата в смерти Адама… подумай… это сделали кукловоды. Сезар не виноват в гибели Мишель… Никто не виноват, что потом мы убили тридцать восемь их людей, а они – только тринадцать наших… Мы можем… оставить это, остановить, забыть, перестать…
– Перестать быть людьми?
Когда же я научусь держать язык за зубами, подумала она в следующую секунду. Взрослая женщина, зрелая… угнаться бы за собственными словами, поймать, как воробья, и посадить обратно в грудную клетку.
Они молчали. Йоко изменилась в лице – ее фарфоровая кожа сделалась алебастровой.
– Очень давно один