Лучшая фантастика XXI века (сборник) стр. 811
на две половины, которые соскользнули на пол. Когда прохладный воздух коснулся пленки пота на теле Леона, тот выдохнул – сам того не замечая, он задержал дыхание.
Риа уже сорвала с себя комбинезон, ее лицо было раскрасневшимся и потным, волосы слиплись. Небольшие влажные пятна темнели под мышками. Расторопная сотрудница подобрала комбинезоны. Риа холодно поблагодарила ее и направилась к выходу.
– Я не думала, что он так поступит, – сказала она, когда они оказались на улице, за пределами тела Буле.
– Ты пыталась его убить, – ответил Леон. Посмотрел на ее руки, с короткими опрятными ногтями и крупными костяшками. Попытался представить сухожилия, натянутые, как парусные канаты на ветру, представить, как эти руки ритмично поднимают и опускают тяжелый серебряный кофейник.
Риа вытерла ладони о брюки и спрятала в карманы, неуклюже, без привычной самоуверенности.
– Я этого не стыжусь. Я горжусь этим. Не каждому хватило бы смелости. Если бы не я, ты и все, кого ты знаешь, были бы… – Она вытащила руки из карманов, сжала в кулаки. Покачала головой. – Я думала, он расскажет тебе о том, что нам понравилось в твоей выпускной работе. А потом мы могли бы обсудить твое место здесь…
– Ты ничего мне не сказала, – заметил Леон. – Я мог бы избавить тебя от хлопот. Этот вопрос я не обсуждаю.
Риа покачала головой.
– Это Буле. Ты не можешь помешать нам сделать то, чего мы хотим. Я не пытаюсь запугать тебя. Такова реальность. Если мы захотим повторить твой эксперимент, мы это сделаем, в любом масштабе…
– Но я в этом участвовать не буду, – перебил Леон. – Вот в чем суть.
– Не совсем так. И если ты думаешь, что тебе удастся избежать участия в том, чего хочет Буле, тебя ждет сюрприз. Мы можем дать тебе то, чего хочешь ты.
– Нет, не можете, – ответил он. – Это я знаю наверняка. Не можете.
* * *Представьте нормальную женщину за обедом. Спросите ее
про завтрак. Если обед хорош, она скажет, что завтрак был великолепен. Если обед ужасен, поведает о кошмарном завтраке.
Теперь спросите ее про ужин. Если обед плох, она предположит, что ужин тоже не удастся. Если обед хорош, ее ожидания относительно ужина будут оптимистичны.
Объясните ей эту динамику и снова задайте вопрос про завтрак. Она попытается вспомнить подробности, текстуру овсяных хлопьев, был ли сок холодным и вкусным или тепловатым и склизким. Она будет вспоминать изо всех сил, а затем, если обед хорош, скажет, что завтрак был хорошим. И если обед плох – что завтрак был плохим.
С этим ничего не поделаешь. Вы можете понимать, что происходит, но не можете это изменить.
А если сможете?
* * *– Все дело в родителях, – сказал он, когда они пробирались сквозь макушки деревьев, по узким мосткам, прижимаясь к перилам, чтобы пропустить возбужденных, шумных исследователей. – Это меня доконало. Родители помнят только хорошие моменты. Родители взрослых детей помнят череду теплых объятий, школьных триумфов, спортивных побед – и забывают рвоту, истерики, недосып… Эта великолепная способность забывать позволяет нам продолжать род. Вот что стало последней каплей.
Риа серьезно кивнула.
– Но была и светлая сторона, верно?
– Конечно. Завтраки. И потеря веса… удивительно. Помнить, как паршиво ты себя чувствовал, когда в последний раз съел шоколадный батончик или