Лучше умереть! стр. 625
ним вообще-то никакие не родственники. Да он просто-напросто вор… вор, поджигатель и убийца… честное слово! Мы познакомились двадцать один год назад на корабле «Лорд-Мэр»… Этот тип сбежал из Франции, совершив целую кучу преступлений! И взял чужое имя… имя моего двоюродного брата, скончавшегося незадолго до этого… Ну я-то тоже не дурак, прижучил его как следует, вот и живу теперь припеваючи на его денежки… О! Их у него очень много. У Поля Армана — миллионы, а на самом деле его зовут Жак Гаро!
— Жак Гаро! — воскликнула разносчица хлеба; забыв обо всем, она бросилась к Овиду и схватила его за руку. — Вы сказали, что Поля Армана на самом деле зовут Жак Гаро? Вы же так сказали, правда?
Глаза Соливо засверкали; лицо его внезапно исказилось.
— Да, я так и сказал… Сказал и еще раз могу повторить… Он — Жак Гаро; вор, поджигатель и убийца. Двадцать один год назад в Альфорвилле он зарезал своего хозяина!.. А! Ему, конечно же, и в голову не могло прийти, что потом я все это сумею разузнать… Но я подозревал кое-что и поэтому подлил ему, как и тебе сейчас, Лиз Перрен, канадского «ликерчика» — от него кто угодно заговорит, даже если того и не хочет! Так
что ты, старушка, сейчас тоже заговоришь… затрещишь, как сорока…
— Я? — не веря своим ушам, переспросила Жанна. — Это он о чем?
— О том, — пояснила Марианна, — что он это дьявольское зелье заготовил для вас, да только вышло так, что он сам его наглотался.
Овид ничего не слышал. Глаза его налились кровью, тело уже сотрясали судороги, но он продолжал:
— Канадский «ликерчик» заставит тебя сейчас признаться во всеуслышание, что вовсе ты не Лиз Перрен… а Жанна Фортье.
— Замолчите! Замолчите! — в беспредельном ужасе вскричала разносчица хлеба.
— Да, Жанна Фортье, — продолжал Соливо, — та самая Жанна Фортье, дочь которой я пытался убить… Жанна Фортье, на голову которой я хотел обрушить люльку на улице Жи-ле-Кер, только ничего не вышло. Жанна Фортье, приговоренная к пожизненному заключению и сбежавшая из клермонской тюрьмы!
Раздался всеобщий вопль ужаса. На лицах присутствующих ясно обозначилось отвращение; все отступили назад, в центре круга остались лишь Соливо и Жанна. Но теперь уже разносчице хлеба все было ясно.
— А! Несчастный мерзавец! — произнесла она, гордо подняв голову. — Несчастный! Ты надеялся погубить меня, а сам спасаешь!.. Да, друзья мои, я — Жанна Фортье, приговоренная судом и сбежавшая из тюрьмы… Но преступления, в которых меня признали виновной, совершил Жак Гаро, как вы сами только что слышали из уст этого человека! А сбежала я для того, чтобы отыскать своих детей; я нашла дочь, а он пытался убить ее, как потом пытался убить и меня! У меня теперь есть свидетели, несчастный, много свидетелей. Благодаря тебе меня наконец оправдают! Благодаря тебе у моих детей опять будет ничем не запятнанное имя! Теперь вы знаете, друзья, кто я… Знаете, какая мне досталась жизнь, какие несчастья выпали на мою долю… так что судите сами! Вы считаете меня виновной?
Все дружно бросились к Жанне, каждый стремился пожать ей руку. А Овид, рухнув на стул, бился тем временем в тяжелейшем нервном припадке. И тут вдруг агенты полиции, решительно раздвинув толпу, окружившую мамашу