Лучше умереть! стр. 643
Дюшмэн.
— Цифру лучше округлить, чтобы не мучиться с подсчетами. Сударь, — продолжил Этьен, обращаясь к Полю Арману, — я пришел попросить вас передать мне в пользу Люсьена Лабру сумму в пятьсот тысяч франков, являющую собой вложенный в ваше предприятие капитал, прибыль от него и прибыль от прибыли, ибо сто девяносто тысяч франков, о которых идет речь, были украдены вами у его отца в 1861 году.
— Меня зовут Поль Арман, — вскричал несчастный злодей, обезумев от ужаса. — Вы изволите оскорблять меня!
— Вас зовут Жак Гаро, и вы подлец, — сказал художник.
— Чудовищная ложь, гнусная клевета!
— Вот свидетельство о смерти Поля Армана. Выпускник Школы искусств и ремесел в Шалоне скончался в женевской больнице. Полноте, Жак Гаро, пришло время платить по счетам. Правосудие с вами расквитается потом. А сейчас вы выложите мне пятьсот тысяч франков.
— Я оказался совсем безоружен! — запинаясь, проговорил разъяренный миллионер. — Ну что ж, значит, все кончено… и вместе со мной погибнет моя ни в чем не повинная дочь.
— Все зависит от вас, — заметил художник, — сначала расплатитесь… а потом посмотрим.
Жак Гаро, в душе которого мелькнул проблеск надежды, произнес:
— Но у меня нет здесь такой суммы…
— Увольте, сударь… Сегодня утром вы получили у своего банкира как раз пятьсот тысяч франков; эту сумму вы намерены были выплатить своему сообщнику, Овиду Соливо; вчера он был арестован. Уж поверьте… и сделайте это добровольно.
Лже-Арман открыл ящик стола и достал пять пачек.
— Здесь пятьсот тысяч франков… — сказал он.
— Хорошо, — произнес Этьен, раскладывая деньги по карманам. — А теперь возьмите ручку и напишите то, что я вам продиктую.
Бывший альфорвилльский мастер покорно приготовился писать.
Художник продиктовал:
— Я, Жак Гаро, в присутствии господина Этьена Кастеля и господина Рауля Дюшмэна признаюсь…
Жак Гаро замер, на лбу у него выступил пот.
— Вы хотите, чтобы я сознался во всем письменно… — произнес он, — но, имея на руках такое признание, вы сможете
погубить мою дочь… Я не буду ничего писать.
Внезапно в кабинете появилась Мэри. Медленно, словно сомнамбула, она подошла к столу.
— Вы будете писать, папа, — молвила она; голос ее звучал так, будто доносился уже из могилы.
Жак Гаро рухнул перед дочерью на колени и, протягивая к ней руки, с трудом проговорил:
— Девочка моя… детка моя дорогая… Они хотят опозорить нас обоих.
Однако сопротивляться у него уже не было сил. И он сделал то, что велела дочь, — она словно окаменела, опершись рукой о стол. Художник принялся диктовать:
— …признаюсь в следующем:
В том, что прилагаемое к этому документу письмо я написал Жанне Фортье в сентябре 1861 года и подписано оно мною лично.
В том, что в тот же день я украл у господина Жюля Лабру, владельца завода в Альфорвилле, деньги в сумме свыше ста девяноста тысяч франков.
Жак снова замер.
— Нет… нет… — пробормотал он, протестующе выпрямляясь.
— Пишите, папа, — повторила Мэри, — иначе я сама напишу это за вас.
Несчастный, опустив голову, дописал продиктованное. Этьен Кастель продолжал:
— В том, что украл у своего хозяина, Жюля Лабру, не только деньги, но и чертежи его последнего изобретения; поджег завод и убил его самого.
В том, что покушение на жизнь Люси Фортье было совершено моим сообщником, Овидом Соливо, равно как и попытка убийства