Лучше умереть! стр. 641
почему он так боится меня; именно поэтому он не позволил вам позвать людей! Ну же, Жак Гаро, встань и скажи своей дочери, что я нисколько не солгала: ты действительно альфорвилльский вор, поджигатель и убийца!
Несчастный мерзавец и в самом деле встал, но лишь для того, чтобы в приступе дикой ярости броситься на Жанну и схватить ее за горло. Разносчица хлеба вскрикнула от ужаса. Мэри, испугавшись, убежала. Жанна отбивалась, пытаясь позвать на помощь.
— Ты в моем доме! — дыша, как дикий зверь, произнес миллионер. — Никто не слышал твоих воплей! И никто не услышит! Меня зовут Поль Арман, а не Жак Гаро! И никто не сможет доказать иного. Ты напала на меня, угрожала, а я защищался! Сейчас ты умрешь!
Пальцы его, словно тиски, все сильнее сжимались на горле несчастной женщины. Он толкал ее к двери кладовки. Под тяжестью ее тела неплотно прикрытая дверь отворилась. Жак разжал пальцы, и разносчица хлеба безжизненно рухнула на пол в темной комнатушке. В тот самый момент, когда злодей прикрывал дверь, сзади него послышался какой-то шум. Тяжело дыша, он в смятении обернулся — в дверях стояли Этьен Кастель и Рауль Дюшмэн; они только что вошли.
— Наверное, мы совсем некстати, дорогой господин Арман, — сказал художник. — Простите, что застал вас врасплох. Я попросил слугу не предупреждать вас о нашем приходе… Но что это с вами, господин Арман? Вы так бледны… И руки дрожат… Вы не заболели?
— Да… мне вдруг стало плохо, — ответил Жак Гаро, силясь прийти в себя и судорожно размышляя о том, что означает внезапный визит Этьена Кастеля и что за юношу он с собой привел. — Ничего страшного, мне уже лучше. Но чему же я обязан счастьем видеть вас в компании господина?…
Жак Гаро сделал паузу.
— Господина Рауля Дюшмэна; имею честь представить его вам, — сказал художник. — Чуть погодя я вам все объясню. Сначала вам следует прийти в чувство. Нам предстоит деловой разговор… После того как мы с вами вчера расстались, вышло так, что на мою долю выпала весьма тяжкая обязанность, и я хочу просить вас оказать любезность и помочь мне ее выполнить…
Эти слова несколько успокоили лже-Армана. Этьену Кастелю и вправду могла понадобиться его помощь. Он придвинул гостям кресла.
— Садитесь, господа, прошу вас… И простите меня за столь странный прием, дорогой маэстро. Я действительно с самого утра неважно себя чувствовал, но теперь мне гораздо лучше. Так что, пожалуйста, не стесняйтесь, изложите цель вашего визита.
Миллионер украдкой глянул на дверь в кладовку, где лежала Жанна.
— Сейчас объясню… — произнес Этьен. — Скажите, вы два года подряд учились в Школе искусств и ремесел в Шалоне, не так ли?
— Да, верно.
— И учились, похоже, просто блестяще, закончив школу с великолепными результатами… Затем много путешествовали…
— Да, довольно много. Я побывал в Германии, Голландии, Бельгии, Италии.
— А в Швейцарии?
— И в Швейцарии тоже, — ответил Жак Гаро, с подозрением и беспокойством глянув в лицо собеседника.
— И долго вы жили в Швейцарии? — продолжал расспрашивать художник.
— Чуть больше года, по-моему. Точно уже не помню.
— Может быть, вы сможете рассказать что-нибудь об одном человеке, ныне покойном. В Швейцарии, на том заводе, где вы работали, не были ли вы случайно знакомы с