Луна двадцати рук (сборник) стр. 18
хорошо знаю, черт возьми! Однако роль покорного фаталиста, которую он на себя напускает, бесит меня. Он протяжно зевает, потом бросает взгляд па стену, где висят электрические часы.
— Пора, — говорит он, — пойду посмотрю на проклятое быдло.
Я вижу, как он тщательно проверяет пистолет-дезинтегратор, поправляет его па поясе.
— Сегодня утром я заметил на одной цепи следы напильника, — говорит он.
— Ты обыскал их бараки? — с беспокойством спросил я.
— Да, но напильника не нашел. Однако я заменил это звено цепи…
— Правильно сделал. Попозже осмотрим всю шахту. Они могли спрятать напильник под землей, в штольне, и, должно быть, пытались распилить цепь во время работы. Нужно за ними следить, 238. Это может стоить нам жизни.
Он бормочет что-то невнятное, потом уходит. Сегодня его очередь дежурить. Я отхожу от окна. Через несколько минут они выйдут из бараков гуськом, прикованные друг к другу цепью. 238 поведет их в шахту, где они до самого вечера будут работать: добывать горючее, необходимое для наших космических кораблей. Они пройдут мимо, но я не хочу их видеть. Я вынужден был терпеть их вчера с утра до вечера, и завтра снова, когда наступит мое дежурство, я должен буду мириться с их присутствием. Вот они! Я отворачиваюсь и делаю все возможное, только бы не слышать звона цепей и шарканья ног по каменистой почве. Я дал себе зарок, что я здесь в последний раз. Четыре года войны, чтобы завоевать и покорить отвратительных туземцев, и еще пятнадцать лет, чтобы колонизировать их мерзкую планету. Хватит! Уж лучше подохнуть с голоду дома, чем вернуться сюда.
Иной раз, когда я вижу, как они задыхаются под тяжестью своих цепей, я испытываю к ним подобие жалости, но омерзение и физическое отвращение, которые они вызывают во мне, побеждают эту жалость. Я не выношу их розовую кожу, их короткие недоразвитые руки, на которых всего пять пальцев, а особенно мне противен способ их размножения: эти мерзкие существа в отличие от нас не откладывают яиц. Они — млекопитающие!
ЛИНО АЛЬДАНИ
ПРИКАЗЫ НЕ ОБСУЖДАЮТСЯ
Владелец и главный редактор сан-францисского журнала «Научная фантастика» Говард Друммонд оторвал взгляд от бумаг, которыми был завален его письменный стол, и улыбнулся мисс Мервин.
— В чем дело? — мягко спросил oн. — Что-нибудь случилось?
Присцилла Мервин поправила складки своего черного платья. Нервно сцепив руки, она стояла перед редактором с пачкой старых журналов под мышкой, похожая на перепуганную птицу, попавшую в силки.
— Мистер Друммонд, — наконец сказала она печальным тоном, — я хотела бы поговорить с вами.
Она взглянула на Бетти Шеридан, личную секретаршу редактора, и добавила:
— Наедине.
Друммонд посмотрел па часы.
— Половина восьмого, — сказал он, обращаясь к секретарше. — Стуиайте-ка домой, Бетти, все равно мы скоро кончаем.
Он указал Присцилле на стул. Она была довольно некрасива, эта Присцилла. Высокая, сухопарая, с короткими белокурыми прядями и бледным, усыпанным веснушками лицом: ни дать ни взять — желтая туманность на пергаментном небосводе.
Друммонд уперся локтями в стол и нахмурился.
— Итак, — промолвил он, едва они остались одни.
— Я хотела, — начала Присцилла. Она откашлялась. — Я хочу… Речь идет о Рое Дойевене и Ларри Робсоне.
— Что-нибудь по работе?
— О, нет, с этой стороны все в порядке, — заверила Присцилла.
Секунду она пребывала в нерешительности, как