Луна двадцати рук (сборник) стр. 97
Ведь там вода!
Похоже, это был подходящий случай, чтобы перевести разговор на моего двоюродного деда.
— Ну и что? — спросил я. — Одни бегают по ту сторону кромки, другие — по эту.
— Скажешь тоже!
— А вот и скажу! Мой двоюродный дед Нба Нга чувствует себя в воде не хуже, чем мы с тобой на земле, и вообще с водой никогда не расставался!
— Ишь ты! А нельзя ли поглядеть на этого самого Нба Нга?
Не успела она произнести имя старика, как на мутной поверхности лагуны булькнули пузырьки, образовав небольшую воронку, и из воды высунулась голова, покрытая колючей, чешуей.
— Ну, вот он я! В чем дело? — спросил дедушка, уставившись на Ллл круглыми и невыразительными, как камни, глазами и раздувая жабры на массивной шее. Никогда прежде он не казался мне таким непохожим на нас: ни дать ни взять чудовище.
— Дедушка, если вы не возражаете, это… я хотел бы… я имею честь представить вам мою невесту Ллл, — и я указал на нее, а она тем временем для чего-то присела на задние лапы и вся приосанилась, приняв одну из самых изысканных своих поз, которую наверняка меньше всего мог оценить этот старый невежа.
— Здесь так хорошо, барышня! Вы, верно, пришли ополоснуть хвостик? — ляпнул старик.
Возможно, в его времена подобная фраза и была верхом любезности, но для нашего слуха она звучала в высшей степени непристойно.
Я посмотрел на Ллл, уверенный, что она немедленно повернется и бросится прочь, оскорбление повизгивая. Но я недооценил ее воспитанности, позволявшей ей не обращать внимания на грубость окружающего мира.
— Простите, меня интересуют эти растеньица, — начала она непринужденно и указала на огромные камыши посреди лагуны. — Не скажете ли вы, где скрываются их корни?
Вопрос из тех, какие задают обычно, чтобы как-то поддержать разговор: еще бы, нетрудно себе представить, сколь интересовали ее всякие там камыши! Но старик, казалось, только и ждал случая пуститься в подробные объяснения относительно
корней торчащих из воды деревьев и о том, как плавать между этими корнями, — послушать его, так лучшие места для охоты находились там, внизу.
И пошел, и пошел. Я только пыхтел и все пытался перебить его. А что же делает тем временем моя дурочка? Небось, собирается показать ему хвост?
— Ах вот как, вы охотитесь среди плавучих корней? До чего интересно!
Я готов был провалиться со стыда.
А он:
— Не думайте, будто я сочиняю. Червяки там прямо объедение!
И, не долго думая, ныряет, да с такой ловкостью, какой я за ним никогда прежде не замечал. И не просто ныряет, а высоко выпрыгивает из воды, вытянувшись во всю длину, покрытый с головы до хвоста пятнистой чешуей, колючие плавники оттопырены веерами; описав в воздухе красивый полукруг, старик входит в воду вниз головой и мгновенно исчезает, орудуя серповидным хвостом, точно винтом.
При виде всего этого слова, которые я приготовил, чтобы тут же начать оправдываться перед Ллл, воспользовавшись его исчезновением, застряли у меня в горле, а оправдываться я собирался примерно так:
— Знаешь, дорогая, его можно понять, со своей навязчивой идеей жить по-рыбьи он дошел до того, что в конце концов стал похож на рыбу…
Откровенно говоря, я и сам никогда не отдавал себе отчета в том,