Лжедмитрий Второй, настоящий стр. 156
знаю, как делать.
Он распускал всех и диктовал Бучинскому указы. Потом вызывал Шуйского и спрашивал о последствиях тех или иных указов, писем или законов.
Так вышло и в этот раз. Дмитрий вынес на совет два вопроса: начинать или не начинать войну со Швецией (как просил польский король Сигизмунд) и стоит ли всеми силами добиваться от Сигизмунда признания императорского титула для царя Москвы.
Василий Голицын долго говорил о трудностях летнего похода на Швецию, о воинском умении Карла Девятого (племянника Сигизмунда), о плохом вооружении войска московского против шведов, о шведских болотах. Но ясно было, что все это говорится из-за того, что начальником похода намечался князь Федор Иванович Мстиславский. Будь начальником сам Голицын, доводы были бы другими.
С императорским титулом бояре вообще не знали, что делать. У поляков всегда надо чего-то требовать, только титул этот зачем?
Прослушав пустое несколько часов, Дмитрий опять разозлился:
– Все, спасибо. Хватит воздух жевать. Можете расходиться. Я знаю, как быть.
Недовольные участники сената разошлись.
Когда Дмитрий остался в Золотой палате один, Ян Бучинский сделал ему замечание:
– Нельзя так с ними поступать, государь. Хоть для приличия надо бояр выслушивать. Только врагов наживаете, ваше величество. За каждым из них целый клан стоит с корнями и разветвлениями, а ты, император,
один.
Дмитрий молчал, а Бучинский продолжал:
– Выглядят они идиотами, а они вовсе не дураки. Каждый из них то ли приказом, то ли войском, то ли митрополией командует или командовал.
– Когда по отдельности, все они умницы, – согласился Дмитрий. – А как вместе соберутся, только дурь из них лезет. Да и умность их какая-то темная, половина из них неграмотные. Мне бы итальянцев или англичан в помощники.
– Тебе бы Нагих приблизить, государь, – сказал Ян. – В трудную минуту будет опора. Все-таки родственники. А ты их за бороды таскаешь.
– Один баба, другой пьяница, – брезгливо ответил Дмитрий. – Никакой опоры от них никогда не будет.
Скоро он успокоился и приказал позвать Василия Ивановича Шуйского.
У Шуйского все, как всегда, было просто: «Войну против шведов затевать не следует: неизвестно, как с самим Сигизмундом дела сложатся, может, придется со шведами союз заключать. Обещать войну Сигизмунду надо, за обещанья денег не берут. На титуле настаивать обязательно: денег не стоит, а уважения прибавится».
На этом государь Дмитрий Иоаннович и порешил.
* * *Очень не нравилось Дмитрию, что между русскими и поляками и другими иностранцами лежит пропасть. Не получалась у них дружба ни домами, ни воеводами, ни отдельными лицами.
Немцы просто держались в стороне в своих чистых, хорошо укрепленных слободах. А высокомерные поляки еще и добавляли к этой неприязни многое своим явно показываемым презрением к «господину нашему».
Они часто выезжали в город наряженные, при оружии, и без стычек не возвращались.
Москвичи злились, про себя называя поляков глаголями – висельниками.
Вероломные князья и бояре держались с Дмитрием скромно и покорно. Они ездили с ним в поле, на охоту и на другие развлечения, прикидывались веселыми и довольными. И все-таки ближайшее окружение Дмитрия да и сам он чувствовали, что это прикид.
К концу зимы царь решил провести совместные учения русских и иноземных войск. Он хотел поучить своих воевод, князей и бояр брать и оборонять крепости.
У деревни