Лжедмитрий Второй, настоящий стр. 198
Бояре один за другим давали пир в честь воеводы и его сподвижников.
Но Скопин-Шуйский за всеми пирами не забывал ратных дел и посылал отряд за отрядом для перекрытия перекрестков самых главных западных и южных дорог острожками, которые сильно затрудняли передвижение и любые маневры польских и казацких отрядов.
На очередной пир Скопина пригласил князь Воротынский Иван Михайлович.
– Приходи третьего апреля крестить сына! Бог послал на мои-то годы. Пусть почувствует твердую руку.
Отказаться было сложно, да к тому же после полугодового похода молодому князю на людей хотелось посмотреть и себя показать.
На крестины приехала жена Дмитрия Ивановича Шуйского Екатерина Григорьевна – дочь Малюты Скуратова. Она должна была быть крестной матерью.
– Хочу посмотреть на молодого полководца. Говорят, диво как хорош!
После крестин и после стола Екатерина Григорьевна поднесла своему родственнику чару с вином и попросила пить за здоровье крестника.
Он осушил чашу до дна. Тотчас он почувствовал себя дурно, а через две недели скончался. Москва сразу поняла, чьих это рук дело.
Чернь бросилась к дому Дмитрия Шуйского с дрекольями и топорами:
– Утопить! Колесовать!
– Выпустить кишки!
Только ратные люди, посланные старшим Шуйским, защитили его дом от народной ярости.
Вой и плач раздались вокруг погибшего героя. Его похоронили в Архангельском соборе рядом с
гробами царскими.
А от Шуйского отпали многие северные люди и целые северные города. Те дружины, которые с трудом собрал и обучил Скопин-Шуйский, перестав верить в московского царя, разошлись.
* * *«Город Гоша, ясновельможной жене пана Казимира Меховецкого панне Яне.
Ясновельможная панна!
Выполняя поручение, данное мне Вашим верным другом и слугою А. С., продолжаю описывать последние московские события.
Странная моя московитская судьба занесла меня в стан государя Русии Дмитрия Ивановича в город Калугу. Здесь я, к великой печали моей, узнал, что друг мой и мой учитель Альберт Скотницкий, который долгие годы был телохранителем и другом государя Русии Дмитрия I, был убит по ложному доносу в Калуге зимой 10 года.
Еще с большей печалью я узнал, что господин его, Ваш муж Казимир Меховецкий, тоже погиб, будучи зарублен людьми польского князя Романа Рожинского. Кажется, самим князем Рожинским.
На сегодняшний день этот проклятый Польшей и Русией князь умер, причем какой-то очень нехорошей смертью.
Все-таки я продолжаю описание последних событий, происходящих в этой несчастной, многострадальной и наказанной Богом стране.
Гетман Жолкевский под Можайском наголову разбил под Москвой войска Василия Шуйского, которыми командовал его бездарный брат Дмитрий.
С другой стороны к Москве подошел из Калуги Дмитрий II. Его прислужники пришли к „москве“ и сказали: „Вы оставите своего царя Василия, и мы тоже оставим своего царя Дмитрия. Всей землей изберем нового царя и вместе выступим против Литвы“.
Москвичи обрадовались и 17 июля 10 года подняли мятеж.
К царю был послан князь Воротынский Иван Михайлович с „заводчиками“. Главным из них был Захарий Ляпунов. Он сказал Шуйскому: „Долго ль из-за тебя будет литься кровь христианская? Земля опустела, ничего доброго от тебя не делается. Сжалься над нами, положи посох царский. А мы уж без тебя как-нибудь о себе промыслим“.
Царь Шуйский на это вытащил было нож, но Захарий Ляпунов закричал ему: „Не тронь меня! Вот как возьму тебя в руки и