Лжедмитрий Второй, настоящий стр. 196
что ты на троне только потому и сидишь, что пока не казнишь никого. А не казнишь ты никого не по доброте своей, а по одной простой причине, что одна треть Мосальских и Хворостиных тебе служит, одна треть Дмитрию, а третья треть туда-сюда бегает.
– Черт меня дернул сесть на этот трон! – плюнул в сердцах Шуйский старший. – Чую, плохо это все для меня кончится.
Дмитрий не стал убеждать его в обратном. Он тоже постепенно стал понимать, что все это может не кончиться добром.
Постепенно злоба на поляков, доводящая государя Дмитрия Второго до пены на губах, прошла.
Поляки снова понадобились ему. Они были прекрасными воинами с железной дисциплиной, не мародерами, а профессионалами войны и, кроме того, серьезной управой на распоясавшихся казаков.
Дмитрий узнал, что поляки писали своему королю под Смоленск и просились к нему на службу, при условии, что король заплатит им за время службы ему, Дмитрию.
Король отвечал, что готов простить им рокош и другие преступления, но платить за службу Дмитрию не собирается. Он готов платить за службу ему, королю, после каждого квартала.
Этот ответ жутко расстроил поляков и очень обрадовал Дмитрия.
3 января десятого года он послал в лагерь к Рожинскому на реке Угре на разведку своего человека, боярина Ивана Плещеева. Разговор у них с боярином перед отправкой был простой:
– Узнай, какого мнения поляки вообще обо мне. Что они говорят: лучше ли им было при мне или лучше сейчас, когда они там. Если заметишь, что они с охотой вернулись бы обратно, скажи, что царь набрал денег и заплатит им за несколько кварталов службы. Конечно, при условии, что они живым или мертвым доставят в Калугу проклятого Романа Рожинского.
С этим Иван Плещеев уехал.
Через несколько дней он вернулся ни с чем. Ничего он не узнал ни про настроения поляков, ни про возможность переманить их в его стан, ни про их отношение к Роману Рожинскому.
Тогда Дмитрий послал в лагерь к полякам другого человека – калужского воеводу пана Казимира Кишковского.
Это был человек невероятной выворачиваемости. Он был с поляками поляк, а с русскими истинным русским, с татарами настоящим татарином.
Он долго крутился у Рожинского.
Когда он заметил, что ничего не может добиться у поляков, он стал ластиться к господину Рожинскому, чтобы тот разрешил ему уехать в Калугу забрать и вывести оттуда на Угру свое добро.
В ответ на интригу Дмитрия Роман Рожинский приготовил свою интригу.
Он дал Казимиру Кишковскому записку для господина Скотницкого, который долго воеводил в Калуге, воевал за Дмитрия, но впал у Дмитрия в немилость и был смещен. Это случилось потому, что царь проявлял сильную злобу ко всем полякам вообще.
В записке было написано, чтобы Скотницкий сплотил вокруг себя всех поляков, которые были на заставах в Калужском крае, и они схватили бы Дмитрия и привезли его в лагерь.
Записку придворный льстец Казимир отдал самому Дмитрию.
– Государь, смотри, какие послания шлет князь Рожинский твоим верным слугам.
Как только Дмитрий прочитал записку и узнал, что он столь коварно должен быть схвачен Скотницким, он разъярился. С ним случился припадок бешенства с корчами и слюной, и тотчас, не расследовав
дела, он