Мачо не плачут стр. 19
тоже куда-то звонил.
Потом в дверях кухни появился Эдик. У него были мохнатая грудь и огромные мышцы плеч. Ширинка перепачкана белым. Возможно, это был соус. Раньше член называли «срамный уд». Смешное словечко.
— Слушай, Володя. Алкоголь, это... Кончился.
— Сейчас схожу.
— Зачем? Вола пошлем. Только ты ей скажи, где тут. Сам понимаешь, за руль я не сяду.
Девица долго искала туфли. Платье спиралью заворачивалось вокруг ее выпуклого живота. Я снова поразился, какая толстая пачка денег лежит у Шута в кармане. Эдик сказал, что не дай Бог девице потеряться.
Мы опять сидели в большой комнате.
— Я тут книгу читал. Короче, знаешь, что такое
«туалетный раб»? Между прочим, хорошая книга.
— Я этому черту говорю: «Слышь ты, черт!»
— Только не сквозани! Андрюха, я тебя прошу: не сквозани!
— Блядом буду, не сквозану!
— Кем будешь? Андрюха, ты точно не сквозанешь?
— С чего мне сквозануть?
— Я же вижу: ты сейчас к Машке поедешь.
— Не поеду. Зачем мне ехать? Тем более к Машке.
— Андрей, я прошу! Как пацана прошу: не сквозани! Не сквозанешь?
Девица вернулась быстро. В пакете утробно булькало. Света помыла бокалы. Эдик влил туда сразу пальца на четыре водки.
— Володя! Слушай меня, Володя!
— Да.
Шут долго искал его глазами.
— Может, групповичок устроим?
— Давай.
— Я отдам Арину, а ты Светку.
— Кто это — Арина?
— Да вот же!
Эдик уперся толстым пальцем в девицу. Она была похожа на странное голокожее животное.
— А я кого отдам?
— Светку.
— Как это Светку? Нет, Светку я не отдам.
— Почему?
Эдик удивлялся искренне, как ребенок.
— Светку? Нет, не могу.
— То есть я свою женщину могу, а ты не можешь?
— Это несерьезно.
— Так ты со мной, да? Так ты с пацанами?
— При чем здесь пацаны? Ты же знаешь. Со Светкой у меня серьезно.
— То есть я поганку замутил, а у тебя — серьезно?
— При чем здесь поганка? Я на Светке женюсь. А ты на этой... («На Арине», — подсказал Эдик. «Да. На Арине», — кивнул Шут.) Ты на ней женишься?
— Конечно! Запросто! Я хоть завтра женюсь. У меня все суперсерьезно. Просто я не такой. Мне для пацанов... как сказать? Я кусок мяса из бока вырежу и на зажигалке поджарю. Если пацану нормальному надо. А ты, значит... Из-за вола, да? Эх, Володя, Володя...
Шут поднял на него глаза. Мотнул назад головой, повел плечом и одновременно несколько раз выпрямил спину. Он был настолько пьян, что казалось, сейчас его тело развалится на отдельные существа и каждое убежит в свой угол.
— Не... Я, это...
Он вздохнул. Будто всхлипнул.
— Ты шутишь, да?
Эдик улыбался и молчал. Света с улыбкой рассматривала телевизор. Телевизор у Шута тоже был новый. Довольно дорогой. Внутри экрана кто-то разевал красные рты.
— Конечно шучу. Какие разговоры? Давай выпьем. Когда я тебя обижал, Володя?
Шут выпил. Потом еще. Потом закашлялся и вышел из комнаты. Я с кем-то чокался, расплескивая водку, что-то кричал. Крепкощекая Арина задирала большую верхнюю губу. Телевизор расплывался в глазах. На столе были навалены объедки.
Я выглянул на кухню. Шут спал, упав на диван. Через несколько минут его вырвало на подушку. Я оттащил его голову чуть в сторону, чтобы он не захлебнулся. Рядом с его носом на подушке