Мачо не плачут стр. 255
ее из страны. Не помню куда. Может быть, в Израиль.
Понятия не имею, почему шесть лет спустя они вернулись. Привезли с собой двоих, почти не говорящих по-русски детей. Рубинштейн устроился работать охранником в продовольственный магазин. Получал $2 за смену. Однако своей раздавшейся в ягодицах жене работать не разрешал. Чтобы не помереть со скуки, она развлекалась тем, что затаскивала в койку все, на что падал взгляд. Подвигами хвасталась мужу. Каждый раз Рубинштейн плакал и причитал: «Ну зачем ты, Леночка?.. Зачем?..»
То лето выдалось жарким. Завидев нас четверых, рижские девушки хлопали ресничками и окончательно забывали русский язык. Мы громко смеялись и пили красное, как зрачки графа Дракулы, вино в уличных кафешках.
Все было отлично. Все только начиналось...
Прощаясь, Виталик пытался поцеловать Бригитте ручку и чуть не опрокинул стол. Когда я доехал до Конгресс-Центра, было совсем темно. Сосед-итальянец лежал на кровати и читал толстую книгу. Может быть, Библию или телефонный справочник. Я был трезвый и усталый.
Потом я вроде бы даже успел поспать.
— Слышь? Ты чего, уснул, что ли? Слышь? Извини! Ты не видел моих носков?
Папаускас говорил свистящим шепотом. Через приоткрытую дверь на него падал свет. Наклоняясь ко мне, он, чтобы не свалиться, вытягивал пьяные руки.
— Каких носков?
— Я сегодня в «Робертсоне» покупал носки.
— Здесь нет твоих носков. Ты забрал их с собой.
— Точно?
— Сколько времени? Зачем тебе носки в полвторого ночи?
— Хватит спать. Пошли к казахам. Там в садике у кого-то день рождения. Девушки есть!..
— Иди в задницу!
— Не пойдешь?
— Я хочу спать. Завтра на заседание...
Выходя из номера, Папаускас всем плечом врезался в дверной косяк.
Я полежал с закрытыми глазами. Потом встал и в темноте нащупал свои джинсы. В садике вокруг фонарей махали огромными крыльями тропические насекомые.
Узнать соотечественников ничего не стоило. Таких причесок не делают больше ни в одной стране мира. В шезлонгах и на траве сидело человек двадцать. На свету я разглядел, какое стеклянное у Папаускаса лицо. Он приветственно замычал и представил меня имениннику.
Говорили вокруг по-русски.
— Андрюха! Как хорошо, что мы познакомились! Андрюха! Теперь ты мой лучший друг!
— Андрюха?
— Да. В смысле — Боря. Ты — отличный парень!
— Боря?
— Я очень тебя люблю! По-мужски, ты понимаешь? Я считаю, что мужская дружба... это... это...
— Что?
— Ты понимаешь... это...
— Что?
— Слушай, как тебя зовут?
Я взял в холодильнике бесплатную упаковку из шести банок пива и поставил перед собой. На баночках было что-то написано по-малайски. Когда упаковка кончилась, я сходил еще за одной.
Огромная желтая луна в черном небе
была похожа на галлюциногенный бред.
5— У тебя есть деньги?
— Великий Будда сказал: деньги — это героин, геморрой и гонорей. Аминь.
— Может, попросим в кредит? Слышь!.. это... иди сюда!..
— Погоди. Не надо. Заберут еще. Пошли, дойдем до кемпуса.
— А где моя куртка? Вы не видели мою куртку?
— Что будем делать с жабой?
— Алё, жаба! Что с тобой делать?
— По-моему, она тухлая. Понюхай, как воняет.
— Да ладно — воняет! Как должна пахнуть жаба? Скажи, чтобы нам завернули с собой. Казахов угощать будем.
— Она была такая... прямая...
— Кишка?
— Нет, моя куртка.
— Лучше бы она была кривая. Очень бы пошла к твоей роже.
Утро