Мачо не плачут стр. 269
на колени... я уже на коленях... перед тобой, Будда!.. а ведь никогда раньше...
Не обращай внимания, что я плачу. Это так... сейчас я прекращу... извини... Если бы я знал, что ты со мной... если бы я точно знал!.. я бы щекой прижимался к твоим ногам... слезами мыл бы твои ноги... вытирал бы твои святые ноги собственными волосами... только пусть тебе будет не все равно, ладно?.. ничего, если ты не можешь мне помочь!.. это ничего!.. НО ХОТЯ БЫ ЗАПЛАЧЬ РЯДОМ СО МНОЙ!.. этого хватит!
На хуя ты дал мне эту надежду, если теперь молчишь?! Хватит молчать! Слышишь меня?! Слезай! Будь рядом! А если нет, то убей меня! Потому что я больше не могу!..
Я прижимал ладони к глазам и орал все громче.
— Я спрашиваю последний раз!.. Ты слышишь меня?!. Не смей молчать!..
И тогда каменный Будда широко распахнул многотонные веки.
И тогда я узнал эти давно знакомые глаза.
8Пыльные пальмы тянули темные пальцы, вытягивались, выпрыгивали: кто выше. Солнце было очень красным, а горизонт выглядел как кромка волейбольной сетки. Еще немного, и игроки зашвырнут-таки мяч на ту сторону.
Перед входом в здание аэропорта секьюрити с винтовками без прикладов проверяли наличие билетов. Регулировщик, перетянутый белой портупеей, орал на водителей и махал руками. Может быть, эти мяукающие звуки были жуткими малайскими матюгами.
Вот и все.
Меньше чем через сутки я буду в Москве.
Международный аэропорт Субанг выглядел как провинциальный родственник московского «Шереметьева». Пассажиры-европейцы казались непривычно огромными. Между ними бродили малайцы в белых рубашках. Хотелось взять их за руку и отвести домой. По-английски вокруг разговаривали со всеми возможными акцентами.
Я выкурил сигарету, побродил по «Duty Free». Открытки с местными красотами наводили тоску и стоили больше доллара. На стойке с пейпер-буками истекал кровью бесконечный Стивен Кинг. В туалете, в писсуарах, были для аромата навалены лепестки тропических цветов.
С выезжающих из республики Малайзия взымали аэродромный сбор в размере 15 ринггитов. Сорок минут назад Бригитта улетела в Париж. У нее был билет на рейс «Air France» и ни цента наличных. Мне пришлось ей одолжить. Девушка долго благодарила и удивлялась, где могла потерять все свои деньги.
Я сказал, что следует быть внимательнее.
— Пока.
— Хочешь я дам тебе свой адрес в Брюсселе?
— Зачем?
Посреди зала ожидания висело черное табло. Названия наиболее экзотичных городов планеты выглядели как следующая остановка метро. Когда появлялась новая надпись, буковки шелестели, будто шаркали крошечными подошвами. Ниже табло имелось несколько телемониторов. Рыдали одинаковые бритые Шинед О’Коннор.
Папаускас с ламой сидели в кафе где-то на втором
этаже. До нашего рейса оставалось больше часа. Я стоял перед огромным окном. Снаружи окончательно стемнело. Единственное, что я видел в стекле, это непричесанное отражение. Я отвернулся. Запах, кстати, мне тоже не нравился. Принять душ перед отъездом так и не удалось.
Утром я выпил несколько чашек кофе и последний раз прогулялся вокруг Конгресс-Центра. Подумал, не купить ли на оставшуюся мелочь экзотических фруктов? Их можно будет дарить петербургским приятелям. Прощаясь, подарил соседу-итальянцу ручку с надписью «Санкт-Петербург». Он что-то говорил и тряс мне руку. Я тоже улыбался.
Малайцы подметали усталую территорию. Может быть, завтра здесь начнется новый конгресс. Скажем, «Пенсионеры-Атеисты Прощаются С Уходящим Веком».