Магия большого города. Журналистка стр. 30
После обеда можем сходить, он здесь рядом. Заодно объясню тебе разницу и отвечу на все вопросы. Поверь мне, я лучше, чем их консультант!
— Верю! — рассеянно пробормотала я в закрытую дверь. Вот незадача! Я-то хотела сходить одна, выспросить о других покупателях. Впрочем, может так и лучше. Пусть меня представит постоянный клиент, зарекомендует, так сказать. Продавцы в таких случаях становятся чуточку сговорчивее.
Обеда я ждала, чуть не подпрыгивая на стуле. К счастью, мистер Хэмнетт задерживаться не стал, быстро перехватил вместе со мной в столовой по парочке котлет с подливой и отказался от десерта в пользу скорости.
Роскошный салон фотографии — магазином его назвать не поворачивался язык — в самом деле располагался неподалёку. Минут пять прогулочным шагом. Макет камеры в натуральную величину на массивной треноге, выставленный у входа, внушал уважение размерами.
— Мне казалось, они поменьше, — протянула я, с опаской разглядывая здоровенный аппарат. Урони такой на ногу — инвалидом останешься!
— Они разные бывают. В зависимости от потребностей, — пояснил мистер Хэмнетт снисходительно. — Это — профессиональная модель для фотохудожников-портретистов. Ну, знаешь, все эти семейные снимки с кучей детей и важно стоящим позади них отцом.
Я кивнула, вспомнив, что на рабочем столе мэра Сен-Саммерса как раз красовалась подобная карточка. Его дородная супруга гордо восседала на стуле, погребенном
и почти незаметном под ее телесами, и держала одного из их отпрысков на руках, в то время как второй, постарше, стоял рядом, испуганно вцепившись в ее юбку. Отчасти я ребенка теперь понимала. Сама бы чувствовала себя неуютно под прицелом подобной махины.
Консультант подскочил к нам еще до того, как мы переступили порог.
— Мистер Хэмнетт, рады видеть вас снова. Желаете что-либо новенькое, или у вас закончилась пленка? — услужливо осведомился он.
Журналист небрежно отмахнулся и указал на меня.
— Вот, привёл вам неофита, — с легкой усмешкой сообщил начальник, а я слегка покраснела под внимательным взглядом продавца, но подбородок вздернула. Да, вряд ли я потяну хорошую камеру даже с нынешней зарплатой, не влезая в банковский кредит, но это не повод глядеть на меня сверху вниз. И вообще, мой костюм от мистера Даура, а туфельки Лотен! Что-то консультант явно понял, поскольку спесь поубавил и уже вполне уважительным жестом пригласил меня к стендам.
Салон больше походил на музей фотографии. Помимо самих камер здесь продавали всевозможные дополнения к ним, начиная со съемных линз и заканчивая сумками и средствами по уходу за корпусом. Отдельное помещение, обвешанное знаками «Не входить!» и «Идет проявка!» отводилось для печати снимков.
— У нас полная конфиденциальность, — доверительно сообщил мне консультант, заметив мой интерес к той двери. — Печатаем по заказу, от одной штуки до нескольких сотен, проявляем пленки, собираем диалайны.
— Что это? — заинтересовалась я. Несмотря на то, что явилась я сюда в связи с расследованием, фотография меня очень даже интересовала, и отказаться узнать о ней что-то новое я никак не могла.
— Это новое слово в визуальном искусстве! — глаза консультанта зажглись маниакальным огнём. Я украдкой покосилась на его запястья — рукава рубашки задрались от резких жестов, и было очевидно, что шрамов на руках нет. Просто сильно увлечённый своим делом человек. — Кадры собираются в определённом порядке и после демонстрируются один за другим. Получается целая история! Отлично подходит