Магнолии, девушка, солнце… стр. 111
матери-одиночке, да и Лилия Сергеевна время от времени подбрасывала что-то, но все равно едва хватало только на самое необходимое…
Егорка был довольно спокойным ребенком – тем не менее первые недели, как и большинство молодых мам, Маруся чувствовала себя загнанной лошадью. Стирка, глажение, кормление, сцеживание, гуляние, купание, любование, перепутанные день и ночь…
Однажды, когда Егорке шел уже третий месяц, к ней заглянул Виталик.
– Ну, как ты? – неуверенно спросил он.
– Отлично! А-атлично, а-атлично… – она ходила по комнате, укачивая ребенка. – Только он не спит чего-то. Егор! – она с напускной строгостью заглянула сыну в лицо. – Будешь ты спать или нет?..
Тот в ответ только таращил огромные серо-голубые глаза.
Виталик сел на стул, примерно сложив руки на коленях.
– А он ведь уже улыбается! – похвасталась Маруся и подошла к Виталику. – Ну-ка, улыбнись дяде! – Она пощекотала Егору живот.
Егор немедленно расплылся в беззубой улыбке.
– Вот видишь – он тебя знает! – нравоучительно сказала Маруся и принялась снова вышагивать по комнате. – А-а, а-а… Нет, ты сиди, ты мне совершенно не мешаешь, Виталька!
– Маруся, – через некоторое время тихо произнес тот.
– Что?
– Разве ты ничего не заметила?
– А что? – рассеянно спросила она, не отрывая от сына глаз.
– Я ведь не пью.
– Молодец, – бодро сказала она. – Молодец, дядя Виталик! Погоди… – Она словно опомнилась и в первый раз пристально вгляделась в соседа. Тот в новых тренировочных и новой майке, которые были ему не малы и даже относительно чисты, выбритый и почти не опухший смотрелся как-то непривычно. – А что случилось?
– Я понял. Я кое-что понял, – тихо произнес Виталик. – Вернее, даже не так… Маруська, со мной что-то странное происходит – я больше не боюсь. Ну, в смысле, я больше не боюсь смерти.
Маруся осторожно положила заснувшего Егорку в кровать. Надо было заняться стиркой, пока тот спал, но что-то в голосе соседа встревожило ее.
– Так это хорошо… – тоже тихо произнесла она, решив, что
стирка может подождать.
– И знаешь, кто в этом виноват? Ты!
– Я?
– Да, ты и Егор… – Виталик с треском почесал живот. – Я не знаю, почему, но… но когда я на вас смотрю, то… Я даже не знаю, как это объяснить! Я больше не боюсь смерти, потому что вижу – есть нечто, что больше смерти.
– Говори, – Маруся села напротив. «А он вправду изменился – как я только этого раньше не заметила! И так смотрит на меня… Нет, это будет просто ужасно, если он сейчас начнет признаваться мне в любви! Он хороший, добрый, но…»
– Я хочу жить. Я ведь не жил раньше… – шептал он. – Как ты думаешь, я еще способен хоть кому-то понравиться?
– Конечно! – чересчур энергично закивала она.
– У меня много лет никого не было. Никого, ты понимаешь? Я, в общем, даже ухаживать не умею и, если честно, очень смутно представляю, как все это делается…
Марусе стало совсем неловко.
– Она не говорила тебе, как я ей… Ну, я мог бы с ней…
– С кем? – вздрогнула Маруся.
– С Кристиной, с кем же еще! Понимаешь, она такая…
«Кристина! Ему нравится Кристина!» – возликовала Маруся, и точно камень свалился с ее сердца.
– Она замечательная! – шепотом закричала Маруся. – О, ты даже не представляешь, какая она!
– Почему