Магнолии, девушка, солнце… стр. 131
Там тебя соседи увидят. Ей донесут.
– А у нее что, какие-то планы насчет тебя? – Голос у Регины вновь начал предательски звенеть.
– Она – очень странная женщина, – спокойно ответил Урманов. – Странная и упрямая. Я ее совершенно не понимаю – вот в чем дело. Но лучше ее не дразнить.
– Ненормальная, что ли? Господи, Лёнчик, и зачем тебе понадобилось с этакой дурой связываться!..
– Регина, не надо.
– Надо! – заорала уже та вне себя. – Все, Лёнчик, надоел ты мне хуже горькой редьки… Столько лет голову морочил! Ничем не хотел поступиться, а тут здрасте – на все готов ради какой-то идиотки… И не твой это
ребенок, не твой! Тебе лапшу на уши вешают! – и Регина бросила трубку.
Урманов набрал номер Гули Соловьевой.
– Гуля, милая… Я в следующие выходные не смогу приехать.
– Ой, а что случилось? – переполошилась добрейшая Гуля Соловьева. – У тебя такой голос…
– Меня в командировку отправляют.
– Опять? Надолго?
– Да, очень. В Австралию, – печально произнес Урманов. – Не знаю даже, когда вернусь.
Гуля Соловьева немедленно принялась плакать.
– Пожалуйста, не надо. Я вовсе того не стою, чтобы из-за меня слезы лить.
– А… – всхлипнула Гуля, – …а когда ты вернешься?
– Я же говорю – не знаю. Когда-нибудь… Но ты лучше не жди меня.
Маруся свернула за угол и уперлась прогулочной коляской прямо в колени Жени Журкина.
– О-о… – вытаращил глаза тот. – Маруся, ты ли это? А это у нас кто?
Он присел на корточки и пощекотал Егорке живот. Тот принялся отбрыкиваться.
– Это Егор. Георгий то есть… – привычно пояснила Маруся.
– Уси-пуси, уси-пуси… Маруська, да какой он славный! – с искренним восхищением засмеялся Жэ Жэ. – Неужели твой?
– Мой. Год и три, – с гордостью ответила она, моментально простив Журкину за это восхищение все прошлые обиды. – А ты как тут оказался?
– Я, собственно, к тебе. Вот решил проведать… – Он встал, погладил Марусе плечо. – Ты очень неплохо выглядишь. А шевелюра… Самая настоящая мадонна! А кто отец ребенка?
– Да так… – улыбаясь солнцу, неопределенно пробормотала Маруся.
Они медленно пошли по дороге. Маруся катила впереди себя коляску – со стороны они все, наверное, казались одной семьей.
– Ты ни о чем не жалеешь? – спросил Жэ Жэ, затрещав по старой привычке пальцами.
– Нет, – не задумываясь, ответила Маруся. – А о чем я должна жалеть?
– Ну, хотя бы о тех деньгах, от которых отказалась…
– Да, одно время жалела, – спокойно согласилась Маруся. – Очень жалела… Мне их здорово не хватало, но сейчас как-то привыкла. К зиме сдам Егорку в ясли, пойду работать. Ты знаешь, меня берут в ту же поликлинику восстановительного лечения, где я раньше работала, помнишь?
– А не жалко – в ясли? – Журкин потрепал Егорку по вихрастому затылку. – Он же еще такой карапуз…
– Ничего, как-нибудь, – помрачнела она.
– Маруся…
– Что? – повернулась она к нему.
– А ты ведь удивительная женщина. Я таких нигде и никогда не встречал, – очень серьезно произнес бывший супруг. – Наверное, многие тебя считают, ну… немного странной, но на самом деле ты необыкновенная. Я даже думаю, в тебе есть королевская кровь.
– Журкин, ты что такое городишь? – захохотала Маруся. – В моем роду королей не было!
– Откуда ты знаешь? Может, лет триста назад или пятьсот… Помнишь, как в «Мастере и Маргарите» – «как