Магнолии, девушка, солнце… стр. 135
Урманов узнал о существовании своего сына, жизнь у него изменилась. Ни в плохую, ни в хорошую сторону, а просто – изменилась. В самом деле, не мог же он, как раньше, продолжать ходить на работу, спорить с коллегами, встречаться с друзьями, сидеть у телевизора, мотаться то в Теплый Стан, то в Пушкино?.. То есть мог-то он все, никто ему не запрещал катиться по наезженной колее, но уже прежнего настроения не было.
Самым простым было забыть о том суматошном дне, когда к нему явилась полная дама по имени Кристина Пескова и просветила насчет Егора.
Какой такой Егор? Какая Маруся? Знать ничего не знаю!
Да и вообще, эта самая Маруся сразу и решительно отказалась от всякой помощи, ни на чем не настаивала, ничего не просила… На «нет», как говорится, и суда нет! Зачем навязываться, если тебя даже видеть не желают?..
Но в то мгновение, когда Урманов заглянул в глаза Егору и увидел в них себя, он уже не мог жить по-прежнему. Там, в этих бессмысленных младенческих глазах, некто или нечто проставил ему, Урманову, цену (или это уже фантазии замученного рефлексиями современного человека?..). Потому он и упал в обморок: понял, какой он в действительности. И сколько будет стоить, если уйдет, если устранится от
всего этого.
И потому, переругавшись с начальством, выторговал себе неделю за свой счет. Нанял рабочих, быстренько сделал ремонт на даче – теперь, по крайней мере, на ней можно было жить (хотя, с другой стороны, чего он к этой даче привязался – ведь недели через две погода, как всегда в средней полосе, начнет портиться?.).
Да, и, как уже упоминалось, сразу же прекратил всякие отношения с Региной и добрейшей Гулей Соловьевой – но вовсе не потому, что у него были какие-то планы на Марусю. Просто новому, другому Леониду Урманову эти женщины уже не подходили. Какие подходили – иной вопрос, но с этим потом можно разобраться…
Дальнейший план был таков – обеспечивать Марусе финансовую и моральную поддержку и время от времени являться с воспитательными визитами к Егору, чтобы ребенок, по крайней мере, знал своего отца в лицо.
Для этого Урманов отправился на машине в гипермаркет – не с пустыми же руками в гости идти?.. Что требуется младенцам, он знал – подгузники. Ну, еще игрушки и что-нибудь из детского питания (они, эти младенцы, еще не в состоянии питаться бифштексами, сырокопченой колбасой или, например, солеными огурцами). Только жиденькое, обезжиренное, легкоусвояемое, гомогенизированное…
Проблем с покупками быть не должно – на товарах всегда обозначали, для какого возраста, и прочее.
Но в гипермаркете среди растянувшихся до горизонта полок Урманов немного растерялся. И звонок Марусе ничего не решил! После короткой консультации с продавцом понял, что младенцы бывают разные и надо точно знать, что требуется. С размерами можно ошибиться, впрочем, как и с детским питанием: для какого-то ребенка пюре из протертой моркови – лакомство, а для кого-то – наказание.
В конце концов, Урманов, не мудрствуя лукаво и руководствуясь собственными вкусами, набрал всего понемножку. Вот, например, обед из протертых картошки с курицей он с удовольствием съел бы, а тыквенное суфле даже в рот не взял бы! В конце концов, Егор – его