Магнолии, девушка, солнце… стр. 41
по волосам, как целует плечо. В этих легких прикосновениях, в этой ночной тишине, в тепле, которое шло от его тела, заключалось все счастье мира. «Я бы хотела всю свою жизнь, до самой последней минутки быть с Сеней… – точно облако проплыла через Марусин сон ленивая мысль. – Я бы хотела умереть вместе с ним. Одновременно. Теперь понятно, почему в старых сказках говорилось о влюбленных – они жили долго и умерли в один день…»
На следующий день она проснулась поздно, с тяжелой головой.
– Ох, Сенька… Ты как себя чувствуешь?
– Неплохо, – бодро отозвался тот. Арсений обладал способностью пить, но не пьянеть и не страдать от похмелья на следующий день. Его организм легко переваривал любые дозы любого алкоголя.
– Нет, я, конечно, понимаю, что это необходимо для роли, ведь твой Назанский, насколько я поняла, тот еще пьяница… – забубнила недовольно Маруся.
– Абсолютно неправильное восприятие моей профессии! – засмеялся Арсений. – Хорошо сыграть пьяного может только абсолютно трезвый актер. Это факт! Поэтому не думай, что я теперь каждый день буду поклоняться Бахусу…
…Через неделю начались съемки «Поединка».
Это было самое лучшее время в жизни Маруси и Арсения. И в первую очередь потому, что фильм снимался в совершенно особенной атмосфере – ею были заражены и все те, кто в нем участвовал, и обслуживающий персонал, и те, кто хоть раз побывал на съемочной площадке.
Сценарий был превосходен, режиссер Михайлов – в ударе, актеры – на подъеме. Даже сама погода способствовала этому. В ноябре, выдавшемся очень теплым, снимали весну – то время года, когда деревья стоят голые, когда сельские дороги после осенних дождей напоминают также и об апрельской распутице…
Зимой были павильонные съемки, в марте, тоже выдавшемся очень теплым, снова снимали весну (апрель), а в апреле, когда все быстро зацвело и стала пробиваться первая травка, – лето.
Постоянно приезжала пресса, у актеров и у Михайлова то и дело брали интервью. «Поединок» экранизировали не единожды
– разные режиссеры, в разные времена, но сейчас витало мнение, что именно этот фильм станет событием и что его ждет необыкновенное будущее.
В главных ролях были заняты звезды российского кинематографа, а Евгений Марушин, игравший Ромашова, ради этой роли даже сделал пластическую операцию, сильно его омолодившую (по книге – Ромашову было немногим более двадцати)… Об Арсении Бережном мало кто знал, но пресса «открыла» его для публики: «Талантливый актер, лишь по недоразумению остававшийся незамеченным до сих пор, поражает своим глубоким проникновением в роль. Тонкий психологизм, филигранная игра, трагическое обаяние…» и т. д. и т. п.
– Любят они поднимать шумиху! – как-то заметил Арсений, отшвырнув от себя газету. – Совсем эти журналюги зарапортовались!
– А что такое, Сенечка? – с любопытством спросила Маруся.
– Да они моего героя чуть ли не Христом сделали! Ну да, у Назанского много проповедей и морализаторства этого… Но он – просто несчастный, сломанный человек, спившийся от беспросветной армейской службы!
Маруся мечтала посмотреть фильм целиком, уже в готовом виде.
В середине мая съемки закончились и надо было приступать к монтажу и озвучиванию.
Неожиданно позвонила Людмила, произнесла голосом обиженной, капризной девочки:
– Совсем ты обо мне забыла, Маруська!
– А что такое? – встревожилась она. – Как Варенька?
Варенькой звали дочь Людмилы и Богдана.
– Да у меня день рожденья сегодня – вот