Магнолии, девушка, солнце… стр. 42
что!
– Ой, а я и забыла… Людочка, милая, я тебя поздравляю! Желаю счастья, здоровья, успехов и еще много-много… – с раскаянием зачастила Маруся.
– Стоп, Маруська, поздравить меня ты сможешь лично, – остановила ее подруга. – Приезжай сегодня в один ресторанчик, неподалеку от Октябрьской площади, будет небольшой сабантуй. И Арсения захвати. Непременно!
С тех пор как Арсений стал сниматься у Михайлова, Людмила перестала критиковать выбор подруги. Теперь она усмотрела в Марусином поведении «тонкий замысел» и «великолепную интуицию». «Ты, Маруська, не самого великого ума девушка (уж прости меня за эту откровенность, но я тебе как друг говорю), но что-что, а нюх у тебя есть! Почувствовала в своем Бережном задатки! Он ведь теперь с этим фильмом прославится, и пойдут роли…» – «Да, уже поступило несколько предложений», – рассеянно заметила Маруся.
– Арсений сегодня очень занят. Допоздна в студии будет сидеть – озвучка…
– Ой, ну я в этом ничего не понимаю, однако какая жалость, что он занят… Точно не сможет прийти? Ну ладно, приходи одна!
…«Ресторанчик» был весьма солидным заведением с живой музыкой и анимационной программой для детей, чтобы те не скучали, пока взрослые пьют и закусывают, а «небольшой сабантуй» вылился в роскошную вечеринку.
Приглашено было человек тридцать, с детьми. Трехлетняя Варенька в атласном платьице вишневого цвета, с кудрями, в кружевных панталончиках выглядела настоящим ангелом, и первое время только она была в центре внимания. Потом ее и других детей увели аниматоры, наряженные клоунами.
– Ты посмотри, как все меняется… – прошептала Людмила на ухо Марусе. – Ведь совсем недавно это мы перед публикой прыгали, точно обезьяны, а теперь от меня зависит, заплатят этим клоунам, развлекающим моего ребенка, или нет!
– Ты это к чему? – удивилась Маруся.
– Я ненавижу их… Всех тех, кого принято называть обслуживающим персоналом, – сказала Людмила спокойно, без всякого выражения. – Потому что они ненавидят нас. Я сама побывала в их шкуре, я сама ненавидела этих скучающих, зажравшихся господ, которые в любой момент, придравшись к любой мелочи, могли нажаловаться моему хозяину…
– Ты сама себе противоречишь.
– Ничего подобного! Просто я знаю все изнутри… Ты думаешь, эти клоуны, что сейчас прыгают вокруг Вареньки, в самом деле восхищены ею?.. – Людмила закурила. С тонкой папироской, вставленной в длинный мундштук, она выглядела чрезвычайно стильно и утонченно. – Ну что ты на меня так смотришь?..
– У тебя очень славная дочурка. Ей-богу, ею нельзя не восхищаться! – честно ответила Маруся.
Людмила задумалась, держа сигарету на отлете, потом вдруг улыбнулась:
– Слушай, Гагарина, а вы с Арсением думали о ребенке?
– Да. Сеня очень хочет детей. И я тоже. Это, наверное, такое счастье…
– Счастье, когда есть деньги, чтобы растить его, этого самого ребенка! – усмехнулась подруга. – Ты, возможно, считаешь меня слишком прагматичной, рассудочной… Но разве можно представить Варьку в байковом ношеном платье, тапках из кожзама, в дешевых растянутых колготах, в китайском синтетическом комбинезоне с рынка? Разве можно вообразить ее жующей соевые полуфабрикаты и слипшуюся вермишель? Ее, летом среди мух и комаров в подмосковной деревне, на болоте, называемом озером, и чахлой заплеванной рощей рядом, которую местные жители называют с гордостью лесом, а не на самом лучшем курорте мира?.. Нет! Варьки не было бы, если бы Богдан оказался менее обеспеченным мужиком! Счастье, милая моя,