Магнолии, девушка, солнце… стр. 72
рекомендациями и так мало кто ходил).
Она проводила разминки и зарядки. Ловила публику в холле, появлялась в столовой во время обеда – спокойно и весело напоминала о пользе физических упражнений. Уж что-что, а общаться с публикой Маруся умела и любила (практика в Турции очень пригодилась!). Она не заставляла – она предлагала, она увлекала…
Основным ее контингентом, как ни странно, были тетеньки постбальзаковского возраста. На лошадях кататься они не желали, тир их не привлекал, и они маялись от скуки, валяясь на пляже и сплетничая. Поскольку у всех у них была мечта – похудеть, Маруся быстренько сколотила группу худеющих. И эти тетеньки с таким удовольствием вместо дневного сна принялись бегать и прыгать по лесу, что Владлен Никифорович только диву давался – при прежнем спортивном инструкторе ничего подобного не было!
Маруся объясняла пользу каждого упражнения, показывала и рассказывала, отвечала на вопросы – и скоро стала настолько популярной у публики, что легенды о ней передавались от одного заезда к другому. А после того как многим из ее подопечных действительно удалось сбросить вес, то журнал отзывов пансионата заполнился благодарностями и хвалебными дифирамбами в ее честь.
И при всем при том Маруся была мила и любезна с остальным персоналом, поскольку ни в ком из своих коллег
не хотела возбуждать зависть.
Она ждала августа.
Она, словно паук, плела невидимую паутину, в которую должен был попасться ее враг. Урманов приедет – и немедленно окажется в Марусиных сетях. Она найдет его в тренажерном зале, она заманит его с помощью оздоровительного бега трусцой на тихие, самые дальние аллеи, и там – задушит, зарежет, выпьет кровь, разорвет на клочки… Как именно она изничтожит Урманова, Маруся пока не придумала, вариантов была масса, поскольку ей предстояло действовать по обстоятельствам… Как будет угодно высшим силам, превратившим ее в орудие мести.
О том, что Урманов может не приехать сюда, Маруся старалась не думать. Она часто появлялась в холле, где была стойка администрации, – там регистрировались вновь прибывшие, разглядывала каждого приехавшего – не он ли?..
Второго августа (считавшегося днем Ильи-пророка) была, как и полагается, гроза. Бушевала целое утро, а к полудню тучи разошлись и выглянуло солнце.
Маруся вышла на открытую террасу, еще мокрую от дождя, перекинулась несколькими фразами со знакомыми официантками. Напомнила отдыхающей Нине Григорьевне, чтобы та непременно приходила к трем на разминку. Посочувствовала Алле Константиновне – ведь так трудно бросать курить… Благосклонно выслушала комплимент Платона Адамовича семидесяти трех лет, бывшего снабженца, и даже позволила ему отечески потрепать себя по волосам.
И вдруг среди трепещущих белоснежных занавесок, в полутемном зале она увидела знакомый профиль.
Он.
Сердце у Маруси сжалось, потом заколотилось стремительно и часто. Он ли? Она присмотрелась – да, за одним из столиков, в полном одиночестве, сидел Леонид Урманов и намазывал на булочку масло.
Темно-пепельные аккуратно прилизанные волосы, холодный взгляд, челюсти людоеда… Леонида Урманова ни с кем нельзя было спутать!
Маруся с трудом перевела дыхание.
«Интересно, один он или нет?» Но Урманов вел себя и выглядел так, что никого рядом с ним и представить было нельзя. «Наверное, он совершенно не изменился с тех пор, как поджег платье несчастной Даше Рябининой! Такой же отвратительный бирюк, не способный