Библиотека

Магнолии, девушка, солнце… стр. 82

Размер шрифта
-
+
Тема

что большинство из нас не способно любить ближнего своего. Собственные интересы, собственные потребности – превыше всего! Мы ненавидим своих соседей, мы ненавидим всех тех, кто стоит у нас на пути…

«Наверное, это он о себе», – сообразила Маруся.

– Осторожно, ты свалишься, – он слегка отодвинул ее от края площадки. – Так вот, мы все испытываем друг к другу нестерпимую неприязнь и отвращение – замечала ли ты? Толкаем этих самых своих ближних локтями, отшвыриваем слабых и зазевавшихся, рвемся вперед – точно там, впереди, нас ждет какой-то особенный приз. Готовы передавить всех на своем пути, лишь бы успеть на вечеринку…

– Ну, не все такие… Ты

преувеличиваешь, – покачала головой Маруся.

– Я тебя уверяю! – со злостью воскликнул Урманов. – Ты же не слепая, ты тоже видишь то, что творится вокруг… Любят только самых близких, самых родных, а всех остальных ненавидят. Как это в Гражданском кодексе – первая линия родства, вторая линия родства… Дальше второй линии счастья уже нет. Вон посмотри – та толстая тетка в шортах готова убить пенсионера в «гавайке» только за то, что у старичка целая связка пластиковых бутылок и он намерен все их наполнить водой. Она ж его ненавидит так, как будто бедный дедушка вырезал всю ее семью!

– Другие – это ад, – пробормотала Маруся. – Есть такая пословица…

– Точно! Абсолютно точно! А хуже всего то, что люди не способны оценивать себя правильно. Кто признается в том, что он жадина или подлец?

– А кто ты? – вдруг спросила Маруся, глядя Леониду Урманову прямо в глаза.

– Я? – неожиданно растерялся тот. – Я не знаю… ты хочешь меня оценить? Ты хочешь понять, чего я стою?..

Он привлек Марусю к себе и коснулся губами ее щеки. Она попыталась осторожно выскользнуть из его объятий, но он держал крепко.

– Милая… какая же ты милая! – жадно прошептал Урманов, своим дыханием щекоча ей шею. – Хочешь быть моим судьей? Ну что ж, суди меня, скажи – кто я, чего заслуживаю?..

Этот разговор, видимо, воспринимался Урмановым как игра, как шутка, но Марусе было совсем не весело. «Ты – негодяй и убийца. Ты заслуживаешь смерти!» – она едва сдержалась, чтобы не выкрикнуть это ему в лицо.

– Но нет, нет – ни ты, никто другой… никто не может судить, – сам себе возразил Урманов, прижимая Марусю к себе. – Это все слишком сложно, слишком субъективно… Для кого-то я, может быть, подлец, а для кого-то – самый лучший человек на свете, – он опять поцеловал ее.

– Тогда что же есть истина? – дрогнувшим голосом спросила Маруся.

Урманов задумался, потом изрек торжественно:

– А истины нет!

– Как? – нахмурилась Маруся. – Что же тогда есть?

– Я же говорю – ничего! – с торжеством повторил Урманов. – У каждого своя правда, и мы не можем знать, у чьей правды больше прав на существование, а у чьей меньше. Даже вещи очевидные, безусловные, казалось бы, могут обернуться совершенно неожиданной стороной. И наоборот… Зло становится добром, а добро – злом.

«Выходит, он оправдывает свое убийство… – догадалась Маруся. – Этот Урманов пытается доказать себе, что ничего злодейского не совершал!»

– А убийство? – словно нехотя спросила она.

– Ты имеешь в виду сознательное лишение другого человека жизни? А казнь преступника – что это такое тогда?

Маруся отвернулась, глядя вниз. Камни

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.