Магнолии, девушка, солнце… стр. 97
соседка и сделала у телевизора звук потише.
– Алевтина Климовна, я обещала Витальке, что ничего вам не скажу, но мне кажется, вас все-таки надо предупредить, – решительно начала Маруся. – Сейчас придет один человек, которого вы не видели очень давно…
– Какой человек? Чего еще там этот алкаш придумал?!
– Он ничего не придумывал, просто совершенно случайно нашелся тот, кого вы всю жизнь считали злодеем, а он ни в чем не виноват, оказывается – просто череда нелепых совпадений, и только…
Лицо Алевтины Климовны стало каменным, а глаза за стеклами очков вспыхнули черным огнем.
– Модест? – произнесла она с ледяным презрением, моментально догадавшись, на кого намекает Маруся. – Я так и знала, что рано или поздно он явится ко мне! Негодяй, без стыда и совести…
– Алевтина Климовна, я вам сейчас все объясню! – нетерпеливо закричала Маруся и принялась торопливо пересказывать ей все, что услышала от Виталика.
Алевтина Климовна слушала молча, не перебивая, и по лицу ее временами пробегала дрожь.
– …нет, Виталька, конечно, взял на себя чересчур много, но, с другой стороны, вы ведь сами никак не можете забыть прошлое, вы все время вспоминаете события тех дней, проклинаете своего Модеста… Может быть, все действительно не так, как вы думаете? И знаете еще что – никогда не поздно стать счастливой! – вдохновенно выпалила Маруся.
Алевтина Климовна поджала губы. Потом посмотрела на часы. Постучала пальцами по столу.
Затем отложила вышивание в сторону, встала и распахнула шифоньер, из которого на Марусю едко пахнуло геранью (с помощью листьев этого растения Алевтина боролась с молью).
– Как ты думаешь, что лучше – этот костюмчик или это платье, а? – сухо спросила она Марусю, вытащив из шифоньера свои наряды.
«Костюмчик» был ярко-синего цвета, с гигантскими лацканами и накладными, не менее огромными карманами. Платье же переливалось люрексом всех цветов и напоминало шедевр художника-импрессиониста. Маруся представила Алевтину сначала в том, а потом в другом наряде…
– А чего-нибудь попроще нет? –
сдавленно спросила Маруся, стараясь не дышать пропитанным геранью воздухом.
– Да, ты права, а то подумает, будто я ради него так вырядилась! – мстительно произнесла соседка и накинула на плечи длинную белую шаль. Затем тщательно подвела губы оранжевой помадой:
– Так ничего?
– Очень, очень неплохо… – успокоительно кивнула Маруся.
И в этот момент раздался звонок.
Виталик распахнул дверь, и в квартиру зашел тот, кого Алевтина называла «негодяем без стыда и совести». Маруся была абсолютно уверена, что сразу узнает Модеста Павловича Фокина, даже постаревшего, ведь сколько раз Алевтина описывала своего жениха самым подробнейшим образом…
Но гость нисколько не напоминал «атлетического красавца ростом выше среднего, всегда аккуратно подстриженного». Это был маленький, сухой человечек с буйно разросшейся седой шевелюрой – она обнаружилась, когда гость снял шляпу.
– Аля?.. – сказал он и протянул Алевтине Климовне букет хризантем.
– Модя?.. – строго произнесла она, забирая цветы.
Они долго стояли друг напротив друга, а Маруся с Виталиком словно завороженные глазели на них – хотя, по правилам хорошего тона, надо было оставить влюбленных наедине.
– Погода просто ужасная – ветер, холодно, – наконец с усилием произнес Модест Фокин. – Аля, произошло ужасное недоразумение…
– Неужели?.. – с царственным видом пожала плечами Алевтина Климовна, и серебряная цепочка возле ее лица затрепетала. – Ты обещал быть в пятницу, за день до свадьбы. Я