Макияж для гадюки стр. 108
все кончится.
– Это не тот крем, – раздался вдруг за спиной у нее громкий спокойный голос.
– Как не тот? – вскрикнула Александра и вскочила с дивана.
В комнате неожиданно вспыхнул яркий свет. Александра Сергеевна на мгновение ослепла, а когда зрение вернулось к ней, разглядела женщину средних лет с довольно коротко подстриженными русыми волосами.
– Кто вы?
– Меня зовут Надежда Николаевна Лебедева, – спокойно ответила незнакомка, – только вам это вряд ли что-нибудь говорит. А крем, которым вы сейчас так заботливо намазали лицо своей подруги, самый обыкновенный, без яда, говорят, очень даже неплохой. А тот, с ядом, – вот он, у меня! – И она показала Александре золотистую картонную коробочку с черным трилистником.
Александра взвыла, как раненая волчица, и бросилась на незнакомку. Однако на полпути ее перехватили сильные мужские руки. Александра пыталась вырваться, но ее крепко держали за локти двое крепких мужчин в строгих, не по сезону черных костюмах.
– Спасибо, ребята! – с чувством проговорила Надежда Николаевна. – Вы сработали отлично! И вы, Виктория, блестяще исполнили свою роль!
Виктория спустила с дивана полные ноги, села и проговорила с горечью:
– За что, Саша? Ведь мы были подругами! Так за что же, за что?
– Подругами? – переспросила Александра и горько рассмеялась: – Если бы ты знала, как надоела мне своей бесконечной завистью! Тебе все время, с самого детства, нужно было все точно такое же, как у меня! И когда у тебя появлялась такая же игрушка, такое же платье, как у меня, мне больше не хотелось играть со своей игрушкой и надевать свое платье. Когда в седьмом классе мне купили розовое кримпленовое платье, ты потребовала у своих родителей точно такое же. Оно смотрелось на тебе как седло на корове, и я подумала, что и мое так же ужасно… больше я его не надела. Ты превращала все, к чему прикасалась, в пародию, в издевательство!
– За это не убивают, – проговорила в наступившей тишине Надежда Николаевна.
– Вы правы, – Александра взглянула на нее с интересом, – за это, конечно же, не убивают. Больше того – несмотря ни на что, я даже чувствовала к ней что-то вроде привязанности…
Александра Сергеевна привыкла к Вике с детства. Сначала она не замечала Викиного странного желания иметь все то же самое, те вещи, одежду и игрушки, что у нее. С возрастом наблюдательная и неглупая от природы Саша осознала, что Викины родители имеют гораздо больше возможностей для удовлетворения прихотей своей дочери. Викин папа прилично зарабатывал, мама, как уже говорилось, хорошо шила. Она могла, один раз увидев красивое платье в магазине или вообще на посторонней женщине
в театре или в ресторане, скопировать его без труда. Раньше, во времена всеобщего дефицита, такое умение ценилось очень дорого, и Сашу удивляло Викино стремление покупать одежду в магазине, причем точно такую же, как у нее. Тем более что Сашу родители не баловали, они никогда не могли ей простить, что она не мальчик. Папа ждал сына, он мечтал, как они вместе будут ходить на футбол и на рыбалку, он научит мальчика стрелять и купит боксерские перчатки. Мама тоже ожидала сына, ей хотелось, чтобы он был умным и талантливым, закончил школу с золотой медалью, а институт с отличием и защитил диссертацию на