Малая Бронная стр. 395
с малышкой?
— Преотлично. Ну, вам тут не наскучило? Может, ко мне помощником? Скоро штат буду комплектовать, спешите с заявкой!
— А хорошо бы! Но… пока другие планы, — уклонилась Вера. — Ну, Женя, Федоренко, Шура как живут? Феня Репина?
— У Жени все в порядке. Репина председательствует браво, ждет мужа. Иван Лукич, видно, бобылем и умрет. А Шурка вот не туда поехала. Говорил ей, да ведь тут не слушают.
— Что же с нею?
— Мало ей было лейтенантов, женихи хоть куда, так нет, связалась с женатым, ни семьи, ни почета, одним словом, живет с Тихоном Черняком.
Помолчали. Потом Вера еще расспрашивала о делах, о городе. Обо всем и обо всех переговорили, только имени Пети ни разу не упомянули. А так хотелось знать о нем все-все. Вера смотрела на чашки, на земляничное Зинино варенье, потом подняла глаза на такое знакомое, доброе лицо Лучинникова и заплакала.
— Вот так раз! — растерялся он, потом повздыхал и предложил мягко: — Выкладывайте свой душевный мусор, разберемся. — Вера улыбнулась ему сквозь слезы, всхлипнула и сказала:
— Замуж меня зовут.
— Так. И вы плачете?
— Не люблю я его.
— Так и не выходите! Поедемте ко мне в район, поработаем на славу, а? Я это совершенно серьезно.
— Как хорошо, что вы приехали, милый Алексей Ильич!
— Ого, милый. Расту!
— Я бы все равно не вышла, так это, от слабости, вдруг стало страшно жить, блажь какая-то. А о вашем районе подумаю, это в самом деле отлично.
Лучинников уехал, заручившись ее согласием работать помощником. Вера спросила, почему же помощником, а не следователем, и тот откровенно сказал:
— Вы знаете гражданские дела, а я тут слаб, ну, коли захотите провести пару-тройку дел, пожалуйста, знаю, уголовные дела жалуете, но уж давайте помогать делу обоюдно. — Договорились, что в течение месяца она добьется перевода. Он уехал, и она заколебалась: не подведет ли хорошего человека? О Винжего думалось с досадой, решила промолчать на его письма, без объяснений лучше. Но писем не было, и Вера стала подозревать истину. Однажды ей принесли деловую бумагу, под которой она прочитала подпись: «Прокурор Н-ской области, советник юстиции Винжего». Все ясно. Испугался, сбежал. Спасибо, хоть оставил ее в покое, хватило порядочности не выдать. Впрочем, можно понять и его. Своя рубашка ближе к телу. Вера испытывала странное облегчение, точно сбросила с себя путы. Да, свет, что поманил ее там, в больнице, был миражем, а действительность — вот она. Вера подошла к окну. Осень уже перекрасила все в желто-коричневые тона, листья поредели, пусто, холодно. Ей пришли на память слова Данте: «Оставь надежду всяк
сюда входящий». Она вошла в свой ад, а все еще надеется.
Оставь надежды… Да, труслива стала, плаксива, а нервничать нельзя. Вдруг кольнуло в боку.
Вера села. Теперь уже не кололо, а толкало. Несильно, настойчиво. Оглянувшись на Кирилла, она испуганно прижала руку к животу. Толчки не прекращались.
— Что такое? — Одинцов стоял перед нею, пораженный выражением испуга и счастья на ее лице, и руки, прижатые к животу… — А, вот оно что, — смешался он, догадавшись. Вера покраснела, стала рыться в своих бумагах на столе.
— Во-первых, бросайте курить. Побольше гулять и есть как следует. Раз взялись родить, то давайте по-толковому.
— А вы врач? — попыталась отшутиться Вера,