Мальчик девочку искал стр. 64
поры, до времени, – возразил Мудрилло. – А когда начнется сближение…
– Это будет прекрасно! – перебил Хорошилло. – Возникнет возможность общения многих человеческих душ!
– Гм… – сказал Храбрилло.
– Почему "гм"? Я вас не понимаю!…
– Пилить куда-то через весь океан… не зная, что из этого выйдет.
"Бзяка-бояка!" – стиснул зубы Авка. Но промолчал, конечно.
А Хорошилло не промолчал:
– Можно подумать, что вы не Храбрилло, а Лентяйло.
– Одно другому не мешает, – философски зевнул Храбрилло.
– Но это же не составит вам никакого труда! – опять вступил в спор Уко Двуполовинус. – Один раз шевельнете хвостами и дальше поплывете по инерции. В конце концов, какая разница: быть в неподвижности или плыть? Ведь неподвижность – всего лишь одна из разновидностей движения!
– В ваших суждениях есть логика, – опять согласился Мудрилло. – Однако я боюсь, что…
– А я не боюсь! – вдруг гаркнул Храбрилло. Так, что стекло выгнулось полушарием. – И терпеть не могу, когда кто-нибудь боится рядом! Плыть так плыть! Меньше слов, больше дела!
– Но… – опять начал Мудрилло.
– Никаких "но"! Сколько можно торчать на одном месте? У меня пузо обросло ракушками! Да здравствует экспедиция!
– Хорошо, пусть да здравствует, – глубоко вздохнул Мудрилло. – Я подчиняюсь большинству, хотя последствия непредсказуемы… Но куда же плыть-то? Профессор укажет направление?
– Разумеется! Если обозначить географический северный полюс нулевым градусом, то курс будет -двести девяносто два! Или, выражаясь по-старинному, вест-норд-вест! Но вам надо согласовать систему прокладки курса. Известно, что у господина Мудриллы внутри гирокомпас, не подверженный магнитным влияниям. Господин Храбрилло, наоборот, привык ориентироваться по магнитным силовым линиям. А господин Хорошилло предпочитает полагаться на интуицию. Две тысячи лет назад это едва не привело к расколу континента. Когда вы передвигали его к востоку, чтобы уберечь от прямого попадания кометы Бородатая Баба…
– Чего-то не помню… – виновато побурчал Храбрилло.
– Было, было… – сокрушенно вспомнил Хорошилло. – Мы в тот раз непростительно дали волю эмоциям…
Мудрилло заявил с капитанской твердостью:
– На этот раз воли не будет. Направление стану держать я, а вы поплывете справа и слева без фокусов…
– Как пристяжные лошади, – хмыкнул Храбрилло.
– Мудрилло прав, – сказал Хорошилло. – Не следует делать одну глупость дважды.
– Тогда что? Поехали! – гаркнул Храбрилло, и стекло едва не лопнуло.
– Так сразу? – усомнился Мудрилло.
– А чего ждать, если решили?
– Пусть Мудрилло определит, как лечь на курс, – напомнил Хорошилло.
– Да это не проблема. Признаться, я уже…
– Тогда вперед! – с нетерпеливым бульканьем скомандовал Храбрилло. И неожиданно пропел: – Давай-ка, ямщик, потихонечку трогай…
– Спокойно, спокойно! Только по моей команде, – велел Мудрилло. – Все вместе… Прощайте, профессор. Всего хорошего, мальчик… – И стеклянная стена превратилась в штукатурку. И ковер сам собой приклеился к ней. А Уко Двуполовинус прыгнул с книг.
– Ну вот и…
В этот миг пол под Авкой слегка поехал в сторону. Стеклянные шары звякнули, за ковром опасливо мявкнула Агнесса.
– Ого! Значит, уже поехали! – обрадовался академик. – Поздравляю вас, Август Головка, вы на пути к осуществлению мечты.
– Ох… спасибо… А долго это будет?
– Не знаю, не знаю. Это зависит от китов. Надеюсь, за месяц управятся…
"Это ничего", – подумал Авка. И вспомнил:
– Ох… а как же мне теперь домой-то?
– Нет ничего проще! Я же обещал помочь!.. Сейчас я выведу тебя на Липовый бульвар, по нему добежишь до улицы Всеобщего Восхищения.