Мальчик девочку искал стр. 77
громкоголосые мальчишки. На первой странице "Чистой правды" крупными буквами было напечатано, что всякие призывы к спокойствию – чушь на тыквенном масле. Что император проморгал приближение катастрофы, вот и призывает всех не волноваться. Да еще сваливает вину на несчастного директора обсерватории. Он отправит беднягу на бессрочную каторгу, а сам на своем королевском тыквокате удерет на главную вершину Тыквогонии – гору Золотой Пуп, куда, конечно же, не доберутся воды всемирного потопа.
– Ой-ёй-ёй… – тихонько сказал Авка. И скорчился от нового, похожего на сверлящую зубную боль страха.
– Да чепуха же это! – весело успокоил его Гуська.
– Что – чепуха?
– Ну, разве можно забраться на Золотой Пуп на тыквокате? Они даже на Горке буксуют!
– При чем здесь тыквокат? При чем здесь Пуп? Я про главного астронома… про Никуса Трипалку. Его же – на каторгу. А он же ни в чем не виноват!
– А… почему не виноват? – глупо сказал Гуська.
– Ну, как он мог всё это предвидеть?! Откуда он знал, что какой-то Август Головка свалится в подземный мир и уговорит китов…
– Не ты ведь их уговорил, а этот… Половинкус.
– Уко Двуполовинус. А я – его…
Авка беспомощно сел на пол у подоконника. Гуська – рядом. Попытался заглянуть в Авкино лицо. Спросил шепотом:
– И что теперь?..
Авка горестно шевельнул плечами.
Гуська неуверенно сказал:
– Ведь никто в Тыквогонии не знает, что всё это из-за тебя. Только я знаю. Но я же никому же никогда не скажу…
– Ты-то не скажешь, – благодарно и печально прошептал Авка. – А сам-то я… если из-за меня человека на каторгу…
Гуська ткнулся носом в побитые на Горке колени. Все тыквогонские школьники, даже в первых классах, знали, что сваливать свою вину на другого – гугнига. И если из-за тебя сильно пострадал невиноватый – будешь ты бзяка с отпадом до конца жизни. А здесь… здесь вообще получится бзяка всемирного масштаба.
– Авка… давай признаемся, что это мы вдвоем. Я ведь тебе помогал…
– Спасибо, Гусенок, – всхлипнул Авка. – Ты вот что… Если там, на каторге, разрешают свидания, ты меня навещай иногда, ладно? И… если материки соединятся, разыщи Звенку. Пусть она меня тоже хоть разок навестит…
– Авка, маленьких ведь не отправляют на каторгу! Ну… может, еще раз пошлют к баронессе, вот и все!
Авка всхлипнул опять. Наивный ребенок Гуська…
– Маленьких за м а л е н ь к и е провинности не отправляют на каторгу. А если т а к а я…
– А какая такая? Ничего же плохого не случилось! Нету никакого преступления!.
– Ну да! А с двигать с места всю землю без разрешения императора – разве не преступление? – Это Авка будто не сам сказал, а услышал безжалостного прокурора в темно-лиловой мантии и с золотым тыквогонским гербом на груди. Как на картинке в учебнике "Основные законы Тыквогонии".
Гуська раздумчиво постукался о коленки лбом.
– Авка… а давай признаемся… императору!
– Кому-у?!
– Прямо его величеству! Все же говорят, что оно… то есть он самый умный, самый добрый, самый справедливый. А если он такой, то он же во всем разберется! И поймет, что ты… что мы не виноваты!
– Разбирается не император, а судьи, – скорбно вздохнул Авка.
– Но если они скажут, что мы виноваты…
– Не мы,