Мальчик, который ел призраков стр. 256
Изабель, забыв, что она отказалась от еды.
Мэтта занимал возникший в его воображении образ, и Изабель тоже очень живо представила черепашку.
– Панцирь у него такой весь разрисован символами вуду и цитатами на латыни, – продолжал Мэтт. – Но всё закрывает эта его вечная белая рубашка. С галстуком.
На столе появилось молоко и несколько фруктов. Мэтт очень ненавязчиво придвинул этот незамысловатый набор Изабель, и той пришлось смириться. Если она не начнёт есть сама, он точно покормит с ложечки. Ложка как раз легла перед ней.
– Представляешь, такое чудо приходит на свидание. – Мэтт замер на месте, почему-то ткнул пальцем в сторону Изабэль. – Ты знаешь, мы вообще не в курсе, когда он был последний раз на свидании? Мать уже волнуется, а мы с сестрой ставки делаем, когда же это случится, блондинка или брюнетка, в таком духе. Но я не об этом. Проблема ведь начинается ещё и когда он из своего панциря выползает, расслабляется. И начинает рассказывать про лоа и призраков. Вот так просто, с темы на тему, без подготовки. Понимаешь?
Изабель чуть было не ответила «вот как ты сейчас», но вовремя спохватилась и осторожно взяла банан. Впрочем, ответ и не требовался.
– То есть вот он весь такой холёный, в начищенных туфлях, подвозит девушку к популярному ресторану. По дороге выпендривается удачными сделками и куда там отправится ближайшая партия нашего бурбона. А потом выходит из машины и заявляет что-то в духе: «Подожди, пожалуйста, я сейчас прикажу своим лоа посторожить автомобиль». Или смотрит на девушку и спрашивает: «А вот этот лоа у тебя на голове, он твой или мне стоит его прогнать?»
Кажется, Мэтт выдохся, он плюхнулся на стул и некоторое время молчал, уставившись куда-то перед собой.
– Вот это я, конечно, образ нарисовал. Продающий такой. Черепашка в рубашке. Отдаём в добрые руки, только возьмите. Вот тебе бы такой понравился?
– Я бы не дала тебе составлять его профиль в Тиндере, – осторожно ответила Изабель.
Мэтт понимающе хмыкнул. Кажется, он и сам бы себе такое дело не доверил. Помешивая гранолу, Изабель поняла, что невольно втянулась в рассказ, поэтому не могла не спросить:
– А раньше он таким не был?
– Раньше у него не было панциря.
Изабель почти приготовилась к очередной красочной ассоциации типа черепашки, Мэтт вроде и сам набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить, но неожиданно вздохнул и сказал:
– Дан учил меня курить, пока родители не видят, и приказывал лоа приносить мелкие предметы ради забавы. Пока я страдал со своими призраками, для него лоа были такими же естественными, как дыхание. Он их не смущался, был цельным и ярким. Если бы ты познакомилась с ним в старшей школе, то влюбилась бы.
Рассказывать о том, что её вкусы в мужчинах были так себе и привели к Джо, Изабель не стала. Она понимала, о чём говорил Мэтт, и воображение прекрасно дорисовывало образ юноши с приятной улыбкой и лоа за плечами.
– А потом он как будто раскололся, – продолжал Мэтт. Он уже был не в силах остановиться. – Лишился части души.
Сначала Изабель вспомнила имя на генеалогическом древе рядом с именем Даниэля и решила, что Мэтт об этом. Но тут же поняла, что он выражался не столько фигурально, сколько буквально. Сама Изабель