Библиотека

Мальчики стр. 148

Размер шрифта
-
+
Тема

вернулись 200 человек, тоже начался с исчезновения восьмилетнего Генрика Блашчика… Вернувшись через два дня, мальчик рассказал, что его «схватили и спрятали евреи, собираясь убить».

Наутро после явления воскресшего младенца закружили по улицам стайки взбудораженных граждан, стремительно слипаясь в плотную бурливую толпу, как слипается в грязную пену в кастрюле поднятая со дна жирная взвесь. Отовсюду неслись надсадные вопли, привычные предвестники резни: «Смерть евреям, убийцам наших детей!», «Завершим работу Гитлера!» – сладкое предвосхищение бойни катилось по улицам, затекало в переулки, билось о запертые двери домов. Впоследствии обнаружилось, что среди погромщиков оказалось немало людей в военной форме и при оружии: головы многих жертв были пробиты рукоятками револьверов. Впрочем, когда толпа выбила двери и ставни, в ход уже пошли народные средства потехи: поленья, камни и заранее припасённые железные колья.

В этой вакханалии зверства было убито до полусотни человек, в том числе дети, беременные женщины, заодно и трое солдат-евреев, получивших высокие награды в боях за Польшу, ну и вишенкой на торте – двое поляков, которых приняли за евреев.

В ходе последующего разбирательства выяснилось, что мальчика отослал в деревню к родственникам отец, предварительно вызубрив с сыном версию исчезновения. Население поуспокоилось, волна народного гнева отхлынула, волоча за собой кровавые ошмётки потехи. Впрочем, мало кого из жертв погрома это уже могло ободрить.

Ходили слухи о причастности к организации резни польских властей и советских спецслужб, так как среди погромщиков было много и украинских милиционеров. Но ходу этим слухам не дали.

Как бы там ни было, после войны Польша, вне всяких сомнений, оставалась самой опасной для евреев страной, тем более что католическая церковь не заступилась за этих несчастных, ни малейшим словом не опровергнув мифы о кровавых жертвоприношениях, якобы совершаемых евреями. Мир, истерзанный войной – самой ужасной в истории человечества, – оказался отброшен в Средние века, и лишь по недоразумению или нерасторопности жители польских городов и местечек не успели запалить на площадях знатные костры для всесожжения недосожжённых немцами евреев.

Вследствие всех этих досадных беспорядков новые польские власти решили «временно собрать» евреев, неосмотрительно притащившихся на родину, на бывших немецких землях.

Семью Страйхман прямо с вокзала перенаправили в Валбжих, бывший Вальденбург…

* * *

Здесь целыми улицами стояли пустующие дома – входи и живи. Почти все здания были целы: Валбжих (Вальденбург) не бомбили.

Живописная громада на горе – замок Ксёндж, костёлы, горделивая ратуша в неоготическом стиле, традиционная Рыночная площадь с каменным фонтаном и памятником то ли курфюрсту, то ли кайзеру; заколоченные харчевни и бары, детские качели в опустелых парках – всё молчаливо ожидало новых горожан.

Очень оперативно, на скорую руку городские власти учредили несколько временных школ, где обучение велось на идише, создали какие-то ремесленные кооперативы, которые немедленно забурлили в поисках сбыта и связей. Скитальцы, за годы войны прошедшие тысячи дорог, перебравшие тысячи нар и нор, сараев и тёмных углов под самыми разными крышами, оказавшись в нормальных условиях (уж в каждом-то доме здесь были кафельные печи, уж на кусок-то хлеба детям можно было заработать собственными руками!) – эти скитальцы были даже рады осесть в каком-то официально разрешённом месте. Извечная обречённость тысячелетнего существования в гетто выпестовала в этом народе извечную готовность к границам и шлагбаумам.

Зельда немедленно взялась за дело.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.