Библиотека

Мальчики стр. 158

Размер шрифта
-
+
Тема

местами. Младший вскарабкался на высокий табурет и сказал:

– Меня в точности как Витека, пане Якубе! Чтоб я не был как девчонка.

Он и правда был кудрявым, сероглазым, с овальным мечтательным личиком. Штаны с подтяжками явно донашивал за старшим братом.

– А как же, – отозвался мастер, встряхивая простыню и обвязывая её вокруг шеи малыша. – Кудри долой! Сделаем из тебя настоящего мужчину.

(Забавно, мелькнуло у Цезаря, что и этого брадобрея зовут всё тем же именем нашего праотца.)

Теперь уже старший мальчик, обритый почти наголо, с тонким плоским чубчиком, стоял в стороне и с интересом наблюдал за процессом лишения брата девчачьих кудряшек.

– У пана большая семья? – осторожно спросил Цезарь.

– Была, – сухо бросил парикмахер. – Родители, брат, две сестры. Дед с бабушкой… Исчезли без следа: большая ликвидационная акция, лето сорок второго, сотни поездов в Треблинку… Круиз, из которого никто не вернулся. – Он аккуратно прополоскал бритву в чашке с водой. – Триста тысяч человек улетели в облака; говорят, там прохладно…

Бережно и легко он наклонил голову малыша движением, каким спящего ребёнка перекладывают на другой бок.

– Я в те дни помогал кое-кому в Детской больнице, случайно уцелел. Теперь с дочкой живу… Она не родная, подобрал здесь на улице. Умирала от голода в одном из приютов. – Поднял голову и взглянул на Цезаря: – Приюты – это не то, что млоды пане может вообразить. Просто подвал, непригодный для жизни. На полу – тряпки, матрасы, на них валяются голодные дети. Девочка с матерью и старшей сестрой приехала к родным в начале войны – тогда многие думали, что вместе легче выжить. Потом взрослых увезли в Треблинку, девочки остались одни. Её старшая сестра была контрабандисткой.

– …Контрабандисткой?! – запнувшись, повторил Цезарь.

– Знаете, кто это?

– Ну…

– Ну, читали у Мериме, – кивнул парикмахер. – Нет, тут другое. В гетто люди бы не выжили, если б не дети. Карточки на продукты каждый месяц становились всё тощее, сами продукты дорожали, а есть их было всё опасней: в хлеб подмешивали всякую дрянь – мел, тальк, молотые каштаны… Люди, у которых здесь не было дома и родных, загибались от истощения, сидели под стенами столовой, просили милостыню. Уже не могли стоять, просто валялись на земле. Бывало, кричали от голода. Их называли «бешеные нищие»… Спасали дети: до 12 лет разрешалось не носить повязки со звездой Давида, и они правдами и неправдами просачивались на арийскую сторону. А если ещё повезло с «нетипичной» мордашкой, тогда они просто растворялись среди поляков.

– Но как же они… туда пробирались?

Мастер спокойно пожал плечами:

– Через стену перелезали, проползали под стеной, были там подкопы… Среди этих мальцов, скажу вам, встречались настоящие профи: они к подкладке пальто изнутри пришивали длинный опоясывающий карман по всему подолу и набивали этот карман добытой едой. Где что брали? Милостыню просили, воровали с прилавков, обменивали, если в семье ещё оставались какие-то ценности: материно обручальное кольцо или серёжки… От голодной смерти семью спасали дети, понимаете? Полицаи, конечно, подстерегали их у стен, ловили, били, отбирали продукты… Часто убивали. Был такой один, прозвище – Франкенштейн, настоящий зверь, а не полицай! Он их отстреливал, как воробьёв, детей этих, контрабандистов. Развлекался так…

Вот и сестра моей Малки – она была опытной контрабандисткой: беленькая, зеленоглазая, бойкая – вылитая польская девочка, только очень

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.