Библиотека

Малой кровью стр. 29

Размер шрифта
-
+
Тема

трехгранная бутылка виски «Грантис». Селиванов не слишком любил виски — вернее, несколько раз пытался полюбить, покупал тот или иной сорт, выпивал, но удовольствия не получал никакого. Пойло и пойло…

Впрочем, сейчас нужно было что-то именно такое: безличное и бесхарактерное спиртное. Выпил и забыл.

Селиванов налил себе полстакана, выцедил с отвращением, словно одеколон, и как будто забылся на некоторое время. Сидел за столом, глядя в никуда поверх кулака, подпиравшего скулу. Наконец его отпустило.

Он посмотрел на часы, глотнул из горлышка — раз и еще раз, — и тут позвонили в дверь.

Марго. На полчаса раньше…

— Бортстрелок пьян и спит, — сказал он, уводя ее в комнату. — И штурман — пьян и спит…

Она пропустила эти слова мимо ушей.

— Можешь налить мне тоже. — Марго уселась в единственное пустое кресло, закинула ногу на ногу. От нее, как всегда, исходил странный запах: приятный, но не духи. А если духи, то такие, каких Селиванов никогда раньше не нюхал. Скорее уж это был запах экзотических пряностей. — Потому что с завтрашнего дня начинается повальная трезвость.

— Повальная трезвость… — хмыкнул Селиванов. — Боюсь, что вот так сразу я не смогу.

— А я дам тебе специальные капельки, — проворковала Марго. — Пить перестанешь, спать не захочешь, сил прибудет… всяких. Лет на двадцать помолодеешь. Зрение заметно улучшится. А сегодня еще можно все, так что наливай.

— Ты чего хочешь? — спросил Селиванов.

— Да у меня с собой…

Марго нырнула в сумку и достала плоскую стеклянную флягу. Потом еще одну.

— Это марцальский ром, — сказала она. — Не пробовал?

— Вроде бы нет, — признался Селиванов.

— Ma-аленькими глоточками, — приказала Марго. — Даже не глоточками, а так — на язык…

Ром полностью испарялся во рту, оставляя сильный привкус чего-то необыкновенно приятного, но не имеющего названия.

— И звуков небес заменить не могли ей скучные песни земли, — сказал Селиванов и протянул руки к Марго. Она не отстранилась.

Кливлендский лес, Большой Лос-Анджелес.

26. 07. 2015, раннее утро

— Девочка… Девочка, хочешь мороженого?

— Не хочу. Мне мама не разрешает ничего брать у незнакомых.

— А мы с тобой познакомимся. Как тебя зовут?

— Меня зовут… Меня зовут Рита, миссис Пол Симонс.

— Девочка, ты что-то путаешь, девочек так не зовут, девочек зовут Юлечка, Юленька, Юла, Стрекоза, Юська, Юлька…

— Нет. Нет! Нет и нет. Юльки нет. Никогда…

— Девочка, ты успокойся. Мы не будем тебя называть. Больше не будем. А ты правда не хочешь мороженого? Ведь тебе жарко.

— Лучше сок. Он всегда стоит под левой рукой, где столик у подлокотника: сдвигаешь ладонь чуть левее — стакан с соком, чуть правее — чашка с кофе. Даже смотреть не надо.

— Хорошо, а на что же ты тогда смотришь? Что ты видишь?

— Ничего. У меня закрыты глаза. Мне нельзя отвлекаться. Мне надо слушать и ждать.

— Ты ждешь. Что-то происходит?

— Да. Мне больно и странно. Много раз. Так еще не было. Было — один… два… Сейчас очень плохо. Даже не успеваю запомнить все имена. Говорю подряд — кто-то должен слушать: Ромео, Бертран, Горацио, Розамунда, Виола… Сбиваюсь. Теперь вижу: меня поднимают из кресла и уносят в серую дверь. И я еще вспоминаю: Виола — это Санькин сектор. Пулковский-четыре-два. Санька больше не летает. Саньки больше нет. Юльки больше нет. Меня

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.