Малой кровью стр. 35
— нельзя ни в какую… и даже самоделки — строго запрещено, нарушение контракта, штраф и далее вплоть до вышибки под жопу со стиранием памяти.
И, говорят, вышибали.
Логика эта была непостижима. Ну да, нераспространение технологий и прочая хрень. Так дайте такое, чего чапы ни под каким видом не скопируют! И идею не сопрут. На что их технология не способна ни при каком напряжении интеллекта. Те же лазеры… Серегин стоял на посту и слышал, как ругался полковник Стриженов с нанимателями — они как раз прилетали то ли посмотреть, как служба идет, то ли еще с какой целью. Полковника тогда заверили, что новые системы вооружений разрабатываются, ставятся на поток и вот-вот хлынут в войска. Но ничего так и не хлынуло.
Сержант Гриша Фогман, царствие ему небесное, который оттрубил три трехлетних срока и срубился на четвертом, говорил, что бывают планеты, где действуют такие вот странные правила. А бывают, где никаких ограничений нет, и вот там-то можно оттянуться по полной. Но это очень неприятные планеты, где воюешь вообще черт-те против кого… или чего — что и хуже, и чаще.
Сам Серегин, помимо Тирона, был только на тренировочной планете Аляр-Вихон — или, как ее звали в русских частях Легиона, Лярва.
Ну что ж, на Лярве тоже было жарко. Местами. И временами.
И, подумав об этом, Серегин принялся колдовать с комбезом и накидкой.
Вообще и то, и другое настроено было на автоматическую смену окраски по принципу хамелеона — серое на сером фоне, зеленое на зеленом. Сейчас предлагался устрашающий блекло-черный цвет в неровных белесоватых линиях, образующих подобие пчелиных сот. Ну да, вот эта черная плитка, на ней он лежит. И будет под лучами солнца медленно тлеть…
Умельцы ротные докопались-таки до управления цветом. И более или менее насобачились изменять его вручную — так, как надо. А чаще — так, как получится.
Это вот здесь, с изнанки застежки…
Через полчаса кропотливой возни ему удалось отключить автоматику. Потом — далеко не с первой попытки — остановить превращения цветов в той фазе, которая более или менее подходила. Накидка стала цвета очень выгоревшего брезента, притом с сильным металлическим отливом. А комбез вообще удалось сделать практически бесцветным и словно припудренным алюминиевым порошком.
Теперь будет намного легче… скажем так: в одном, очень узком, смысле.
В остальном…
Стрельба постепенно поутихла, но с трех точек ребятишечки методично лупили в парапет, и замысел их был понятен: рано или поздно старые кирпичи не выдержат.
Серегин на всякий случай спустил большую часть своих запасов в клетушку под площадкой, наверное, для подобных целей и предназначенную. Потом быстренько смотался по каменной лестнице вниз, до средней площадки, прислушался: не просочились ли чапы в нижний этаж. Никого… То есть они могли его, конечно, занять, этот нижний этаж, — двери нет, заходи свободно, вон люк над тобой на высоте метра три… и лови гранату. Нет, дураков среди них не водилось. Медленные они были, это да, но никак не дураки. Просто обычай у них такой: воевать неторопливо и обстоятельно.
Как и жить, впрочем…
Под люком, немного сбоку, был колодец. Вот если бы ещё в колодце была вода…
Но колодец пересох миллион лет назад. Серегин еще ночью,