Мама из другого мира. Дела семейные и не только [СИ] стр. 22
Лиза, и магия Шона не смешалась, а наложилась пластами. У меня возник вопрос, почему?! Шон, вспомни, о чем ты думал, кроме того, что желал сплести защиту.
Димка привычно спрятался за отросшей челкой. Долго молчал и никто не смел прервать его воспоминания.
— Эти были первые, наставник, я запомнил, потому что их делал Пепел, мой друг. Видите, они немного шершавые.
— О чем ты думал, когда вливал силу? Какие свойства закладывал?
— Да как обычно, думал, про бумеранг. Еще думал, про радар.
— Радар? — переспрашивает ректор, не понимая смысла слова.
— Радар, — начала объяснять я, с застарелым раздражением вспоминая радары ГАИшников, — это такое устройство, которое улавливает малейшие колебания энергии и подает сигнал, если они превышают норму.
Объяснение получилось так себе, но не объяснять же про превышение скорости непуганым жителям мира Араш?
— Теперь понятно, почему амулеты светились при приближении к проклятийным печатям, — ректор кивнул, словно одна из догадок подтвердилась. — Но эти амулеты остались не рабочими. Вспоминай дальше, Шон.
— О маме, — ответ прозвучал несколько неуверенно, а детский голос дрогнул, отчего мое сердце захлебнулось нежностью. — Она так хотела помочь Теням, что я попробовал сделать, чтобы ее руны стали еще сильнее.
— А ты знаешь, что это за руны?
— Да, мама объясняла. Вот эта — для защиты здоровья, а вот эта, — Димка перевернул бляшку кулона, — отклоняет поток плохого воздействия.
Сайтон замолчал, а я во все глаза смотрела на Ричарда, который начал осознавать, что эти чудодейственные амулеты создал ребенок. Его эмоции метались как шарики в раскрученном лототроне: понимание, недоверие, отрицание, благодарность, восхищение, радость сопричастности и наконец, гордость, мол, знай наших.
Ректор хмурился, словно мозаика не складывалась, только вот очередной вопрос пришлось отложить — в дверь постучались и, после короткого «Войдите», на пороге появился декан башни целителей.
— Здравствуйте, магистр Друцис, — поздоровался Димка.
— Привет, Шон. Ну, что, разобрались, что ты там намешал? — добродушно интересуется декан, мимоходом здороваясь со мной и Ричардом.
— В процессе.
— Ну, тогда не буду отвлекать. Ричард, я собственно, пришел за вами. Как себя чувствуете? Еще раз оборот был? Как прошло? А при обратном обороте затруднений не испытывали, нет?
Мы с интересом наблюдали, как активный целитель чуть ли не под ручку уводит ошеломленного потоком вопросов Ричарда на обследования. Димка от такого напора аж рот приоткрыл, а Сайтон только со скупой улыбкой наблюдал за увлеченным коллегой.
— Предлагаю продолжить. Шон, давай попробуем ещё раз, может получится вспомнить ещё какие-нибудь детали. О чем ты думал, когда заговаривал кулоны, что чувствовал в этот момент, и чего желал?
Ректор Сайтон за долгие два часа вынудил нас вспомнить все события и действия из того памятного вечера, буквально до последнего вздоха. Я себя почувствовала как на допросе у товарищей из полиции, когда тебя просят повторять одно и то же, раз за разом, вылавливая несостыковки в собственных показаниях. В общем, то ещё удовольствие. И все же результат был достигнут.
— Я, кажется, вспомнил! — сообщил Димка во время очередного рассказа после того, как запнулся на воспоминании. — Я пожелал, чтобы обладатель кулона вернулся с операции целым и невредимым. И чтобы там порвали всех как Тузик грелку, кто детей мучает.
— А ты откуда про детей знаешь?
— Ну, мам, — фыркнул ребенок, — я же не олух