Мама по объявлению стр. 37
уволена, то хочу услышать это от него, – отчеканила каждое слово.
Так просто сдаваться я не собиралась.
– Ах, Эдриан? – угрожающе тихо произнесла она. – До меня доходили слухи о вашей непозволительной близости, но я и подумать не могла… – Матильда скривилась, окинув меня брезгливым взглядом. – Вы были всего лишь временным утешением, милочка. Мы же с Эдрианом вчера расставили все точки над «i» и пришли к полному… примирению. – Она положила на стол конверт. – Ваша зарплата. Через полчаса приедет карета и доставит вас на вокзал. Ее вызвал супруг, что, на мой взгляд, лишнее, но, видимо, ваши «услуги» были неоценимы в свое время.
И таким сладким, ехидным голоском она произнесла последние слова, что мне невольно захотелось помыться. Несложно догадаться, на что Матильда намекала под словом «услуги». Забрав конверт, я ушла. Лицо пылало от стыда и злости. Я цеплялась за эти эмоции, так как понимала: когда они утихнут, придут боль и горечь разочарования. И пусть Эдриан ничего не обещал, но я испытывала к нему чувства, так же как и к Лотти с Вилли.
Собиралась быстро. Вещей у меня было немного. Так что уже через двадцать минут я с саквояжем вышла в коридор. Дети еще спали. Хотелось зайти и хотя бы одним глазком посмотреть на них в последний раз, но какое я теперь имела право это делать? Эдриан все за нас решил. О рисках предупреждали все преподавательницы на курсах – рано или поздно для любой гувернантки наступает момент, когда пора уходить. Для кого-то он может стать облегчением, а для кого-то шрамом на сердце на всю жизнь.
– Будьте счастливы, мои дорогие, – прошептала я.
Матильда соблаговолила подняться в спальню, предоставив мне возможность спокойно покинуть дом. Оно и к лучшему. От этой особы меня тошнило. Я вышла из дома на крыльцо. Там сидел Монти.
– Прощай, мохнатый друг, – произнесла я и потрепала пса за ухо. – Береги Лотти и Вилли.
Подъехала карета. Чувствуя горький привкус во рту, я закинула на сиденье саквояж. «Только не оглядывайся», – заклинала саму себя, когда дверца закрылась и извозчик приказал лошадям двигаться. С улицы послышался лай.
Я все же выглянула в открытое окошко. Монти бежал за каретой. От этой картины, удаляющегося поместья и огромного, но такого доброго и ласкового пса я не выдержала и расплакалась. Еще никогда жизнь не казалась мне такой жестокой и несправедливой.
* * *Когда карета остановилась у вокзала, я успела немного успокоиться. Но красные глаза не спрятать, так что пришлось игнорировать сочувствующие взгляды прохожих. Я купила билет до Лувринии. Поезд отправлялся через два часа. Нужно было как-то занять время, и я разместилась в небольшом кафетерии. Есть совершенно не хотелось, несмотря на пропущенный завтрак. Я заказала чашку кофе и, размешивая в нетронутом напитке сахар, старалась не терзать себя мыслями о том, как Лотти и Вилли проснутся и не обнаружат меня дома. Кто им приготовит завтрак? Матильда?!
– Эдриан, какой же ты глупец! – воскликнула я, чувствуя очередную волну злости и разочарования.
За соседним столиком зашептались две дамы почтенного возраста. Ну и бездна с ними. Все равно я нахожусь в Сент-Бруке последние часы. Пусть сплетничают все кому не лень. Мне не жалко.
Кофе на столике давно остыл. Я так