Мамы-мафия стр. 118
такие белые, что я ослеплённо закрыла глаза.
Юлиус радостно повис у меня на шее.
– Пэрис подарила мне самолёт из «Лего», – сказал он.
Неглупо со стороны Пэрис.
– У вас действительно самые милые дети на свете, – сказала она. Действительно неглупо. Я подумала, что ей тридцать с небольшим, то есть она на два-три года моложе меня.
– Да, а это моя мама, – сказала Нелли, бросая сумку в прихожей. – Она блондинка от природы.
– С ума сойти, – сказала Пэрис. – Такие светлые волосы стали абсолютной редкостью. Говорят, что настоящие блондинки через пару десятилетий полностью вымрут. К примеру, я без моего парикмахера была бы скучного грязно-серого цвета.
– Получился хороший цвет, – сказала я, чтобы хоть что-нибудь сказать. Поверх её плеч я попыталась высмотреть Лоренца. Он, как обычно, припарковался на тротуаре и сейчас тяжело тащил что-то, напоминающее кофейную машину-автомат.
– Ну, надеюсь, – сказала Пэрис. – Я всегда хожу исключительно к Удо Вальтцу. Кстати, я Пэрис, но ты, конечно, уже догадалась. – Она протянула мне руку. – Если у меня когда-нибудь будут дети, они, к сожалению, будут в лучшем случае с грязно-серыми волосами.
Я сердечно пожала ей руку.
– Я Констанца.
– Какое прекрасное имя, – сказала Пэрис. – Такое интеллектуальное, как мне кажется.
– Это обман, – сказал Лоренц. Он слегка пыхтел под грузом кофе-машины. – Могу я пройти? Эта штука весит тонну!
– Пожалуйста, – сказала я и посторонилась. Очевидно, машина была для меня. – Входите же, Пэрис. Какое, кстати, э-э-э, интересное имя. Ваши родители американцы?
– Я получил самолёт «Лего», а Нелли – цепочку с розовым сердечком. А тебе папа привёз кофе-машину, мама.
– Она сама это видит, – сказал Лоренц.
– Дорог не подарок, дорога любовь, – ответила я.
– Моя мать американка, – сказала Пэрис. – Отец наполовину француз, наполовину немец.
– Она
выросла в трёхязычной среде, – объяснила Нелли. – Её сестру зовут Венеция, и она тоже модель. Знаешь, сколько зарабатывают модели, мама? Больше, чем папа.
– Но только если очень повезёт, – сказала Пэрис. – Большинство моделей живут в жалких апартаментах, не едят ничего, кроме обезжиренного йогурта и ананаса и толкаются на дурацких вечеринках, чтобы подцепить известного гонщика, графа или артиста и перестать работать моделью, пока её не выбросили на улицу.
– И кроме того они все нюхают кокаин, – добавил Лоренц. – И тошнят после каждого приёма пищи.
– Не беспокойся, я ведь не сказала, что собираюсь стать моделью, – заявила Нелли.
– Меня вытошнило в Макдональдсе, – сказал Юлиус мне в шею.
– Ах, Нелли, ты забыла, что он не переносит майонез?
– Нет, я не забыла. Папа забыл.
– А ты ему не сказала!
Нелли пожала плечами.
– Я же не воспитательница. Но я ему сказала. Потом.
– Дети не виноваты, – сказала Пэрис, гладя Юлиуса по голове. – Отец должен такое знать! У Юлиуса локоны тоже от тебя, Констанца?
– Я думал, что его тошнит от кетчупа, – заявил Лоренц. – От кетчупа и сливок. – Если я эту тяжесть сейчас куда-нибудь не поставлю, я получу растяжение