Мамы-мафия стр. 119
связок. Ну, куда её?
– В кухню. Его тошнит от майонеза и свёклы, – сказала я. – От сливок у него понос. Неужели это так трудно запомнить?
– Лучше всего составь мне список, – сказала мне Пэрис. – Список всех важных вещей в отношении детей. Мы повесим его дома, Лоренц выучит его наизусть, я буду его спрашивать.
– Пэрис может решать и мои задачи, а папа нет, – сказала Нелли. – А ещё говорят, что модели тупые, как пробка.
– По сравнению со многими моими коллегами пробка – действительно большая умница, – откликнулась Пэрис. – Но у меня всегда была пятёрка по математике. А у тебя, Лоренц?
Лоренц предпочёл не отвечать на этот вопрос.
– Что здесь произошло? – воскликнул Лоренц. Он ожидал увидеть отвратительную узкую кишку красного дерева и сейчас ошеломлённо стоял перед созданным нами небесно-голубым чудом, освещённым уходящим солнцем.
– Ты и стенку продала на eBay? – спросил Лоренц.
Я чуть не лопалась от гордости.
– Выглядит действительно хорошо, – сказала Нелли. Это прозвучало несколько удивлённо. – Совершенно не так, как будто она сделана своими руками.
– Какая прекрасная кухня, – вскричала Пэрис. – Разве она не восхитительна, Лоренц? Такая яркая, но тем не менее простая. А Лоренц сказал, что у тебя нет вкуса.
– О вкусах, как известно, не спорят, – сказал Лоренц. – А здесь, кстати, дом моих родителей.
– Да, но его больше не узнать, – ответила я. – Только в ванной. Локоны у Юлиуса, кстати, от семьи Лоренца, у нас у всех прямые волосы. У Лоренца тоже, но у его матери были кудри. Наследование иногда переходит через поколение.
– У моей матери была химическая завивка, – сказал Лоренц. – Химическая завивка, подцвеченная голубым. Но, может быть, это тоже передаётся по наследству, кто знает?
– Хм, ну тогда локоны у Юлиуса от почтальона, – сказала я.
Парис засмеялась серебристым смехом.
– Ах, ты такая остроумная, Констанца, – сказала она. – Лоренц, она такая остроумная, почему ты сказал, что у неё нет чувства юмора?
– Потому что у неё его нет, – ответил Лоренц. – Так можно подумать, но на самом деле она говорит всерьёз.
– Я хочу есть, – сказала Нелли.
– Я тоже, – откликнулся Юлиус.
– Я сделала каннелони, – сказала я. – Не хотите ли поесть с нами? Еды достаточно.
– Нет, спасибо, – ответил Лоренц. – Мы сейчас идём в ресторан. – Я знала, что он так ответит, поэтому и спросила. На самом деле мне совершенно не хотелось с ними есть.
– Ох, Лоренц, – сказал Пэрис. – Пожалуйста, давай останемся! Ведь мы с Констанцей хотели поближе познакомиться. Сейчас мы практически одна смешанная семья – я это нахожу прекрасным, а ты? В этом есть что-то космополитическое, современное.
– Э-э-э… м-да, – ответила я.
– Я заказал столик ещё две недели назад, – сказал Лоренц.
– Я абсолютно семейный человек, – продолжала Пэрис. – Поэтому меня так привлёк Лоренц, в отличие от некоторых завсегдатаев самолётов, вечных холостяков с деньгами и ламборгини. Лоренц – это человек, который однажды доказал, что он не боится