Мамы-мафия стр. 21
знает хорошего косметолога для моей бедной Лауры-Кристины? На eBay я купила ей увеличительное зеркало и маску для лица, но она их, к сожалению, не использует.
Фрауке.2
– Давай! Просыпайся! Мой мобильник по-прежнему не ловит! Это катастрофа!
Кто-то грубо тряс меня за плечо.
– Катастрофа? – спросила я, испуганно садясь в кровати. Я уставилась прямо на гигантскую мебельную стенку красного дерева, которая исключительно неудачно освещалась трёхрожковой люстрой пятидесятых годов. Это была действительно катастрофа. – Где я?
– В твоём наихудшем кошмаре, – пронзительным голосом взвизгнула Нелли. Это она меня трясла. – В доме бабушки Вильмы.
Ах да, сейчас я вспомнила. Сегодня первый день моей новой жизни. Мой первый день матери-одиночки и владелицы дома. Начался он не очень хорошо.
– Это больше не дом бабушки Вильмы, – сказала я. – Это уже наш дом. – Я бросила взгляд на будильник бабушки Вильмы, который уже двадцать лет стоял на ночном столике бабушки Вильмы и имел корпус из красного дерева. Ночной столик, тоже из красного дерева, был покрыт стеклянной панелью. Было начало седьмого. – Дорогая, сегодня последний понедельник масленицы, мы можем выспаться.
– Но мой мобильник не работает! – взвыла Нелли. – Я не могу здесь спать. Тут ужасно. Тут жутко. Тут намного, намного хуже, чем я думала.
К сожалению, она была права. Когда Лоренц сказал, что дом готов для переезда, я предположила, что он убрал вещи своей матери и занёс наши, как это обычно делается. Но на самом деле Лоренц просто добавил наши вещи к уже имеющимся. Результат был кошмарный, как мы выяснили в наш первый обход нашего нового дома. Нелли в каждой комнате срывалась на крик, а Юлиуса внезапно вырвало в туалете. Лоренц наверняка это знал, поэтому он нас высадил перед входной дверью и тут же снова испарился.
– Теперь это ваш дом, – сказал он и одарил всех, кроме меня, сердечным поцелуем на прощанье. Потом он уехал назад, в свой собственный, со вкусом обставленный дом, который сейчас принадлежал ему одному.
А здесь всё выглядело так, как оно было при жизни бабушки Вильмы, словно время просто остановилось. Как будто она сейчас выйдет нам навстречу из кухни, с голубовато подцвеченными волосами, фартуком поверх воскресного костюма и с лёгким запахом малиновой настойки.
Вкус бабушки Вильмы был – ну, это было красное дерево. Красное дерево в массиве, красное дерево облицованное и полированное. Во всяком случае, очень много красного дерева. Некоторые предметы мебели были такими широкими, что они не проходили в дверь. Наверное, дом был построен вокруг них, другого объяснения не было. Из прихожей, обшитой панелями красного дерева, с гардеробом и телефонным столиком красного дерева, справа можно было попасть в жилую комнату, где дыхание форменным образом отшибала высокая, до потолка стенка красного дерева и два буфета красного дерева. Журнальный столик красного дерева чудесно гармонировал со староанглийской коричневой кожаной кушеткой на коричнево-синем персидском ковре, подходящем к коричневым бархатным шторам. Буфеты были такие громоздкие, что их вполне можно было переоборудовать в стойла для маленьких животных, если заменить двери на металлическую сетку. Для зайцев или для кучи морских свинок или даже для маленьких коз там бы вполне хватило